Могла ли Ирина как-то прославить свой род? Пожалуй, написав наконец-таки кандидатскую. Или парочку книг, рассчитанных на популяризацию неких направлений искусства. Так она и здесь это может сделать, в селе.
Иру терзало одиночество. У нее не осталось родных, она была единственным поздним ребенком. В последнее время убыло и в стане близких людей. Как в "Служебном романе": "Я ликвидировала всех своих подруг". Новых единомышленников не находилось, да и откуда им взяться, если не было у Ирины никаких свежих идей и порывов? Разве что в фитнес ударилась. В большей степени, чтобы устраивать Рому своими тридцатилетними формами... Да, Рома. Рома ее предал. Безжалостно. Такие простые слова. Скольких людей предавали? Сколько людей не могут иметь детей?
Вряд ли все они бегут в глушь, стараясь оформить свое одиночество еще и визуально. Конечно, с Лыковыми из Тайги ее не сравнить, но перемены все равно координальные.
Вторая Глава
Ира припарковалась у уютной кафешки близлежащего городка. В Москве у нее была воскресная традиция, с утра пешочком прогуливаться до любимой лофт кофейни на Садовом кольце и час посвящать чтению, неторопливо растягивая чашечку флэт уайта. Книги стандартно были об истории города, его архитектуре и легендах. В это воскресенье она решила уступить привычке и заглянуть в кафе, которое подметила еще в первое посещение среди вороха строй дворов, - оно очаровало ее обилием ампельных цветов в кашпо и отделкой под фахверк. Одним словом, не походило заведение на столовую для дальнобойщиков, коими были усеяны городские окраины. На открытой веранде Ира сесть не решилась: обочины были укатаны до потрескавшейся нарывами глины, и ветер, периодически собирая шелушащуюся крошку в небольшие пригоршни, очень метко швырял их в глаза.
Конечно, выбор кофе здесь был достаточно скромен, но, зато, в помещении, оформленном в светлых тонах, ненавязчиво звучал джаз и притягательно пахло домашней выпечкой. Невероятно органичный вышел симбиоз. Умиротворяющий.
Ира с непривычной ленцой развалилась в глубоком мягком кресле, предвкушающе поглядывая на эклер, политый карамелью. Еще месяц назад она бы себе такой полдник не простила. Шестьдесят берпи в наказание.
- Девушка! Я возьму еще воооон то творожное колечко, - окликнула она.
Уже давно Ирина работа над собой не сводилась к адекватному поддержанию здоровья. Роман умел играть на ее комплексах, филигранно делая болезненные намеки. Хотя, самой себе Ира могла признаться: проваренные овощи, отсутствие мясных супов в рационе, а еще сладкого, мучного, жареного, соленого и острого, многочасовые тренировки, включающие тайский бокс, массажи, пилинги, обертывания и душ шарко - все это, на самом деле, делалось в большей мере не для того, чтобы удержать мужчину, а для того, чтобы самой забыться в этой маниакальности. Конечно, она по-прежнему будет поддерживать свою ухоженную привлекательность, но обойдется без разъедающей собственное нутро лощености.
Ира достала из своего кожаного рюкзачка небольшую книгу. Да, этой детали она тоже не смогла изменить. Подходящий ситуации сборник. Лев Толстой "Утро помещика". Самонадеянно было бы примерять на себя подобную личину, но первые же строки одноименного рассказа оказались слепком ее бессонных самокопаний. Главное, чтобы конец был жизнеутверждающим.
Ирина отодвинула томик на край стола. Чуть позже. Ей хотелось немного понаблюдать за улицей и подвести итоги. Забавно, но она переехала сюда в понедельник, кажется, начав таки с первого дня недели новую жизнь, что редко кому удается. Каждое утро Ирина ездила на велосипеде в ближайший магазин за фермерской молочкой, выходило около шести километров туда-обратно. Она высадила все стелющиеся можжевельники, которые ей доставили из питомника, окучила плодовые деревья и выкрасила орегоном небольшое патио, разместившееся в углу участка. Тут она со смущением вспомнила свои сомнения: протирать пыльную поверхность перед нанесением краски или нет? Если по аналогии с волосами, то на грязные цвет ложится ровнее и держится дольше...