Уже давно ничего не готовила на этой кухне, но все равно протерла столешницу.
Наконец отпущенное заварке время истекло. Ира уже потянулась к заварочному чайнику, но тут хлопнула входная дверь. Грымова замерла. И любопытно, и боязно, и... Но если сейчас бросится с распросами, Гриша может и в этом углядеть ее сомнения. Так что увереннее перехватила ручку заварочника, нахлобучила ситечко на первую кружку и, придерживая крышку, начала медленно наливать заварку.
Григорий, громко топая, прошел на кухню. Ира улыбнулась невольно. Это он специально начал делать, как только понял, что в некоторые моменты его появления оказываются для девушки совершенно неожиданными. Сейчас бы точно что-нибудь расплескала или кокнула.
Дошаркал до нее. Встал за спиной. Потянулся, чайник забрал и отодвинул подальше, а Иру к себе развернул.
Она руками ухватилась за край столешницы и на Грымова смотрела прямо. Тот обжигающим взглядом шерстил по ее лицу, одну руку в волосы любимой запустил, другой щеку ее даже не ласкал, а лелеял.
- Эх, Ирка. Если бы не боялся я сбить твои ритуальные закрепления в нашем доме, то...
Несмотря на гнетущую атмосферу Ирина не могла не засмеяться.
Гриша ее веселья не поддержал.
- Вот только мы сейчас сядем. И ты мне все расскажешь. Мне не в радость про бывшего твоего мудня слушать, но я хочу знать все. Про любые нападки с его стороны, любые упреки или издевательства. Обман. Я должен знать - ЧТО. А потом мы уедем отсюда. И больше никогда не будем возвращаться к этому разговору.
Четырнадцая глава (ч.2)
***
Ира подпрыгнула на стуле отнюдь не метафорически.
- Твою ж мать! - Гриша так сильно хлопнул по столу, что пустующая на столе ваза упала на бок и треснула у ободка.
- Твою ж мать! - гаркнул он ничуть не тише, вскакивая с места и вколачивая кулак в общитую вагонкой стену.
Спина Гриши тяжело вздымалась, плечи, казалось, поглотили шею.
- И ты еще не хотела, чтобы я его бил?
Ира предпочла не отвечать.
Гриша голову в полоборота развернул:
- Что-то еще я должен знать?
Признаться, Ира и не думала, что сможет вот так вот все на него вывалить. Но последние полчаса она говорила практически безостановочно. Благо, наводящих вопросов не требовалось. И Григорий лишь молча сверкал на нее глазами.
Конечно, начать историю ей было сложновато. Да и стыдно как-то. Другие любили рассказывать о том, какие мужики сволочные достались, а Ирине казалось, что тем самым она себя дурой выставляет. Хотя и понимала, что в ее доверии к человеку нет ничего предосудительного. Зато, начав говорить, поначалу осторожно подбирая слова, она уже не смогла остановиться. Пресловутую плотину прорвало.
По ходу повествования ничто не предвещало Гришиного физического проявления бешенства. Он, конечно, чуть крепче сжимал руки, когда она рассказывала об особо ядовитых происшествиях. Как Роман распустил на работе слухи о том, что Ирина лечится у психиатра, дабы один важный для профессиональной репутации проект достался ему. Как он украл недописанную Ириной бабушкой кандидатскую диссертацию, которую Грымова хранила в качестве реликвии, переработал, надо отдать ему должное, и выдал за свою. Как он специально "потерял" старую Ирину собаку, потому что ему не нравилось с ней гулять, то что от нее стало пахнуть и то, что они не могут поехать отдохнуть спонтанно, не пристроив животное. А ведь он совместно с Грымовой расклеивал объявления в районе, отслеживал информацию в группах потеряшек, утешал ее несколько недель, помог выбить отпуск и привозил успокоительные. Кстати, это ему сыграло на руку в подкреплении перед руководством истории про Ирино пошатнувшееся ментальное здоровье. Что-то из этого Ира уже сама узнала после разрыва, что-то Роман с наслаждением кидал ей в лицо, когда забирал свои вещи. Но кульминацией стала банальная измена. Никчемная, фригидная, бесплодная ханжа. Это общий итог всего, чем бывший ее наделил, когда она выяснила, что он потрахивает ее же тренера по пилатесу. Да так рьяно, что та уже начала пить фолиевую кислоту, готовясь к беременности.
Ира так и не смогла понять, почему он не мог просто разорвать с ней отношения. Честно. Для чего медлил. Что еще думал из нее выжать. Да и сил для выяснений она в себе не обнаружила.
Но сейчас... Сейчас ей все равно хотелось знать, для чего он приезжал. Несмотря на то, что Гриша был прав во всем. Она не хочет самоутверждаться, если что-то у Романа пошло не так. И прощать его ей не нужно. Все ответы в Грише. Вся она сейчас в нем. И там ей потерять себя не страшно.