Но тишина! Тишина все же не давала возможности пофлиртовать, да даже как-то усиленно обниматься было очень неловко, ведь любое шуршание одежды юный оборотень слышал отчетливо. Решив, что растлительницей нравов быть не планирует, Ира как-то быстро на Гришу шикнула. Шлёпнула его усмирительно по руке, чем вызвала сначала хмурое недоумение, а потом многообещающую ухмылку. И так как в машине он ее не провоцировал, Ирина с трепетом ожидала оборотничего реванша, когда они останутся вдвоем.
И, действительно, стоило им только зайти в холл особняка и чинно разутся, как Ира оказалась впечатанной в узкую консоль, над которой было так удачно закреплено зеркало. Она сразу попыталась найти в отражении Гришины глаза, вот только на ней вмиг не оказалось рубашки и лифчика, а Грымов уже выцеловывал неведомые знаки на ее шее вокруг метки. Ира уже давно поняла, что место брачного укуса превратилось в эрогенную зону. Не смогла сдержать стона. И мужская плоть, которая так явственно вжималась в нее сзади, будто бы еще увеличилась в размерах. Ирина не сдержала стона повторно, - на этот раз уже больше от предвкушения. Вот она смотрит, как Гришины пальцы чуть оттягивают ее соски, а потом перехватывают потяжелевшую грудь снизу и, мгновение побаюкав, жадно сжимают. Она же тянется назад, чтобы освободить Гришкин член от всей этой раздражающей одежды. И вот уже одна из рук Громова стремится вниз и, скомкав юбку, разрывает ее трусики. Вдох и Гриша весь в ней. Ира не видит место их соединения: мешает поверхность консоли и фолда юбки. Но, подаваясь назад и принимая все более мощные толчки, она наконец-таки встречается в зеркале со взглядом любимого. И от той бури золота, что кружит в его глазах, ее накрывает первый острый оргазм. Колет иглами изнутри, рассыпаясь мириадами обжигающих искр. Григорий не останавливается ни на секунду. Не дает ей отдышаться, не гладит спину или волосы, как иногда делает, дабы дать ей передышку. Одной рукой он хватает ее за горло, не пережимая, не лишая кислород, но ультимативно фиксируя и вынуждая еще сильнее прогнуться, а второй - впивается в ее талию и впечатывает в свой пах. Ритм становится еще быстрее, Ире кажется, что шлепки их тел слились в ровный звук. Она цепляется за Гришину руку на своем горле, потому что ей тяжело дышать, но краем сознания понимает, что задыхается от самой страсти. Грымов отпускает ее, пару раз хлестко шлепает по груди, потом распластывает эту же руку на Ирином животе. Второй также хлестко шлепает по ее ягодице, а потом переплетает их с Ирой руки и прижимает туда же, - к животу, продолжая бессловесно вколачиваться в каком-то безумном темпе. Второй оргазм, прокатившийся мелкой судорогой по ее ногам, полностью отключил для Иры все звуки. Она будто бы находилась в вакууме. Да и контроль над своим телом девушка утратила. Гриша даже перехватил ее под грудью, чтобы она не упала лицом на зеркальную поверхность. Он сам тяжело дышал ей в макушку, не торопясь брать любимую на руки. Для него этот чуть более грубый секс тоже оказался феноменальным. Гриша начинал давать волю волчьим желаниям.
Семнадцатая глава (ч.1).
Утром они долго лежали в обнимку. У Иры немного саднило между ног, да и кожа на груди и ягодицах все еще была чувствительной, но эти ощущения были очень важны для нее. Гриша вчера дал ей именно то, что было необходимо после вечера дурно пахнущих воспоминаний. И их бессловесное соитие отнюдь не помешало вытеснить из Ириной головы все, что она слышала в свой адрес ранее. Самое главное даже не то, что она сама испытала мощнейшее удовольствие. Важно, что она видела и чувствовала, как хорошо Грише. И в частности, как ему было хорошо, потому что хорошо ей. И сам Григорий это тоже понимал, Ирина не сомневалась. Они за все утро так и не произнесли ни слова. Тихо улыбались, касались. Ира принесла в кровать чай с круассанами, которые подогрела, разрезала и начинила каймаком и лососем. Они с Грымовым также молча подкрепились, премило держась за руки и ласково поглядывая друг на другу.
Напрягся Гриша за минуту до звонка. Ира первый раз видела, как постепенно темнеют его глаза от расширяющего зрачка, как чуть острее выступают скулы и начинает биться жилка на виске. Григорий предупреждал ее, что такое может случаться в моменты сильного эмоционального всплеска внутри стаи, если сразу множество волков испытывают схожую сильную эмоцию, или если всем скопом начинают мысленно к нему обращаться. Он, конечно, мыслей этих не разбирал, если они находились не рядом, но считывал общий настрой.