Тот же отодвинул Иру от себя, вынуждая встать на ноги, но сразу же подхватил под плечи, не оставляя без поддержки. Одной рукой расстегнул свои джинсы, по-собачьи посучив ногами, отчего штаны кульком стекли вниз. Белья на нем не было, но Ирина не успела оценить его мужские качества, - незнакомец наклонился, дернул вниз ее шаровары, разорвал боковую тесемку Ириных трусов и плавно опустился на выстуженную росой траву, увлекая девушку за собой. Ире хотелось, чтобы он был сверху, давлел, заслонял, сжимая не только ее тело, но и весь мир вокруг. Позиция наезницы раньше никогда не подводила ее к оргазму, несмотря на хваленое глубокое проникновение. Конечно, они с Ромой практиковали разнообразный секс, вот только именно во время этой позы ее бывший предпочитал бездействовать, развалившись чуть ли не звездочкой. И на лице его в такие моменты проскакивало гаденькое превосходство. Ира чувствовала себя ублажающей шейха содержанкой, вот только в жизни ситуация была чуть ли не диаметрально противоположной. Обычно до финала она доводила Рому минетом, который ощущался не порывом, а обязанностью. Сама же, забравшись после в гидромассажную ванну, довольствовалась собственными пальцами.
- Застудишься.
Она даже не сразу поняла, что незнакомец нарушил их безмолвие пояснением, будто почувствовав ее сомнения. Видимо, какие-то болезненные воспоминания все же отразились на ее лице. Господи, оказывается, он заботится о ее комфорте, насколько это вообще возможно в сложившихся условиях. Он вообще с самого появления на пирсе, несмотря на необузданное влечение, старался быть обходительным. А голос! Он был хриплым, царапающим, но в тоже время насыщенным, будто кто-то гравий в металлический ящик гулко ссыпал. Скорее всего, гортань у мужчины травмирована. Вот только от этого резкого звукоизвлечения Ира распалилась еще больше, став совсем влажной.
Мужчина вошел в нее одним резким толчком. Девушка задохнулась от такой чуть болезненной, но, казалось, жизненно необходимой заполненности. Одной рукой мужчина впился в ее бедро, пальцами другой обхватив Ирину талию. Он согнул ноги, позволяя девушке чуть откинуться назад и стал подбрасывать таз вверх с поражающей частотой. Сначала Ира закусила собственную ладонь, стесняясь наполнять лес своими не столько томными, сколько визгливыми криками. Но мужчина перехватил ее запястье, отводя в сторону. Тогда девушка подалась вперед, упираясь на его плечи, окутывая их лица завесой своих иссиня черных волос. Казалось, что мужчина вообще не моргает. Его верхняя губа по-звериному затопорщилась. Ира даже не успела понять, как она оказалась лежащей на спине, правда земли почти не касалась, подхваченная под спину атлетичными руками. Сам мужчина полусидел, подогнув ноги и оперлись на пятки. Несколькими интенсивными толчками подведя ее к краю, он начал обильно кончать, сотрясаясь всем телом и гортанно рыкнув, вцепился зубами, показавшимися Ире неестественно острыми, в ее плечо. Никакой боли она не почувствовала, напротив, именно в этот момент Иру накрыло ослепляющим оргазмом. Спазмы пробегали по мышцам пресса, спина выгибалась, впаивая ее в мужчину, который продолжал размашисто скользить в ней, растягивая подрагивающей плотью. Ирина судорожно мотала головой, шумно дыша открытым ртом, в попытке унять судорогу горящих легких. Сердце стучало в горле, посылая пульсацию в глаза и лишая слуха.
Мужчина перекатился обратно, прижав к себе ее разморенное тело, и неспеша обрисовывал кончиками пальцев ее лопатки.
Мысли Иры были еще больше спутаны, чем волосы. Из вороха эмоциональной мешанины вдруг родился ее по-детски восторженный шепот:
- Выносливый.
- Моя.
Четвертая Глава
Воздух стал влажным от испаряющейся росы, пахло прелой землей и почему-то розмарином. От этой теплой сырости кожа становилась еще более липкой, хотя потное тело сейчас не особо Иру беспокоило. Она зажмурила глаза, которые пощипывали первые солнечные лучи, и задумалась над тем, не прикинуться ли ей задремавшей. С одной стороны, ей хотелось сложить руки на груди этого все еще незнакомца и самозабвенно рассмотреть его лицо в мельчайших подробностях, а с другой, она боялась того, что может там, в его студеных глазищах, увидеть, и вообще будущее немножко страшило ее неопределенностью, хотя и последствий никаких не предвиделось: она никому не изменяла, да и забеременеть не могла.