— Ох, — Герда обреченно возвела глаза к закопченным балкам «Золотого осетра». — Только баллад мне не доставало для полного счастья. Ладно, Хьялмар, по рукам. Где стоите и когда отправляетесь?
— Дальний причал в доках, — обрадовался Хьялмар. — Через пару дней закончим дела и снимемся с якоря. Тебе, знаю, всех сборов — мечи захватить, а такая мазель, как твоя подруга, наверняка пожелает захватить с собой сундук полезных вещей и не один. Но ничего, места хватит.
— Да не подруга она мне!
____________________________________________________________________________
«Во имя бороды пророка Лебеды, чем я только думала? Как могла так вляпаться?»
Скорчившаяся Лютик втянула голову в плечи и крепче прижала к себе лютню. Поэтесса укрылась в ненадежном убежище из опрокинутого набок пиршественного стола и сваленных в кучу скамей. Компанию ей составляли визжащие девушки-служанки и женщины кланов Крах и Тиршах. Боевитые дамы Скеллиге то и дело высовывались из укрытия, метко швыряя в супостата предметами утвари и объедками пиршества.
Чье-то тело с размаху грянулось в толстенную столешницу. Ближайшая девица схватила кувшин, перегнулась через стол и выплеснула медовуху не то эль прямо на голову поверженному воителю. Тот зафыркал, аки раненый кит, взревел и сызнова ринулся в бой.
Верность истине превыше всего, наставляли Лютик профессора на кафедре. Не полагайтесь на чужие слова и описания. Старайтесь быть очевидцами интересных событий. Интересно, как бы поступили почтенные мэтры на ее месте: озаботились спасением своих драгоценных задниц или сунулись поглазеть на бой?
Обеденный зал крепости Хеорот был обширен, грязноват и позарез нуждался в ремонте. Устроен он был до чрезвычайности просто. Сложенные из тесаного камня стены, маленькие окна и небольшое возвышение для ярла и почетных гостей. Квадратные углубления для очагов в полу, здоровенный камин с вертелом, на котором можно зажарить небольшого быка, и длинные столы дружинников.
Столы, табуреты, бочонки с пивом, скамьи, стойки для оружия, блюда и угощения — все теперь было расшвыряно по углам, размазано по стенам и еще немного капало с потолочных балок. Ворвавшаяся около полуночи тварь сорвала с петель одну из дверных створок — здоровенных, обшитых железом дубовых досок, способных выдержать удар тарана. Мужчины с боевым кличем ринулись навстречу врагу. Женщины порскнули в стороны, прятаться.
За время жизни в Оксенфурте и странствий между городами Лютик успела навидаться всякого. Видела и свирепые кабацкие потасовки, и дуэли промеж благородными господами, и стычки блюстителей порядка с подвыпившими жаками. Чудищ поэтесса тоже встречала. Правда, находясь на безопасном от них расстоянии. Синемордых клыкастых утопцев, бултыхающихся почти в каждой реке и болотине, и визгливых, держащихся стаями накеров. Гулей-трупоедов, с хрюкающим урчанием рывшихся в свежих могилах на погосте. Порхавших над морскими волнами сирен. Однажды мельком видела даже грифона. На счастье кметов, вместе с которыми ехала Лютик, зверь не обратил внимания на обоз в пяток телег и исчез за соседними холмами. Ругаясь на чем свет стоит, поселяне начали нахлестывать уставших коняг, торопясь добраться до ближайшего села и косясь одним глазом в ясные небеса.
Но такой мерзкой твари Лютик не встречала даже на страницах бестиария. Альзур и Малатеста, наверное, решили создать ведьмачью гильдию именно после того, как компания таких вот лысых уродов вдребезги разнесла магикам лабораторию и нагадила прямиком в реторты.
Ростом существо было около двадцати пядей, задевая макушкой потолочные балки и светильники на цепях. Полностью безволосое и нелепое в своей отвратительности. Словно маг-недоучка затеял на скору руку состряпать великана, но утомился, бросив начатое на полдороге. Кривоногое, тощее настолько, что из-под мертвенно-зеленоватой пупырчатой кожи выступали костистые мослы. Непропорционально огромная голова с торчащими ушами и смятой, перекошенной физиономией — вывороченные ноздри съехали набок, глаза утонули в мошоночных складках. Кривая слюнявая пасть шамкала, чавкала, безгубо разъезжалась в тонких, сверлящих уши воплях.
По здравом размышлении, подобное создание должно было вызвать глумливый смех.
Лютик оно внушало ужас — липкий, сковывающий, напрочь лишающий здравого смысла.