— Да, нам надо обязательно найти могилу, а потом напасть на след убийцы. И горе ему, если убийца попадется! Ему не будет никакой пощады!
— В таком случае я готов проявить тоже максимум усилий для достижения этой цели, и я убежден, что наши поиски увенчаются успехом.
— Почему мой брат так уверен в этом?
— А не кажется Виннету, что убийца мог быть не один?
— Скорее всего не один.
— Хорошо! Тогда один из них уже на пути туда.
— Уфф! Кто это?
— Дуглас, так называемый Генерал.
— Уфф, Уфф! Этот человек, ты думаешь, причастен к убийству падре? Почему это пришло тебе в голову?
Вы, наверное, вспомните, что Генерал тогда на ферме Хельмерса потерял свое кольцо, которое досталось мне. Оно было у меня на пальце и сегодня. Я снял его и протянул апачу со словами:
— Мой брат, конечно, помнит ферму Хельмерса и это кольцо. Пусть он прочтет буквы, которые нацарапаны на его внутренней стороне.
Виннету взял кольцо и прочитал: «Е. Б. 5. YII. 1842». Потом передал его фермеру.
Харбор рассмотрел кольцо и воскликнул:
— Черт возьми! Это все те же самые буквы Е. Б., которые я видел на скале. И имя убийцы тоже с буквой Б., которая…
То, что он сказал дальше, я не слышал, потому что мое внимание было отвлечено кое-чем другим. Фермер сидел как раз перед окном, в тот момент я смотрел на него и в поле моего зрения попадало и окно, за которым я увидел лицо человека, вглядывавшегося в нас. Лицо было светлое, как у белого, и оно показалось мне знакомым, хотя я не смог сразу вспомнить, где именно я его видел. Только я хотел привлечь внимание присутствующих к непрошенному наблюдателю, как сидящий рядом со мной Шако Матто, который тоже заметил его, вытянул руку в сторону окна и громко закричал:
— Тибо-така! Снаружи около окна стоит Тибо-така!
Все, кому это имя было знакомо, вскочили со своих мест. Да, это был знахарь найини-команчей! Только лицо его сегодня было не красным, а белым, почему я и не сразу узнал его. Заклятый враг у окна, а мы в комнате, освещенные ярким светом! Мне тут же вспомнился выстрел Олд Уоббла, и я крикнул:
— Погасите свет! Он может выстрелить!
Не успел я договорить, как зазвенели осколки разбитого оконного стекла и в окне появилось дуло ружья. Я прыгнул как можно дальше, к косяку двери, чтобы укрыться за ним. В то же мгновение прогремел выстрел. Пуля предназначалась явно для меня: она пробила спинку стула, на котором я сидел, и попала в стену за ним. После неудачного выстрела ружье тут же исчезло из оконного проема, а я бросился к лампе и потушил ее, так что дверь скрылась во мраке, я прыгнул к ней, растворил ее, вытащил из-за пояса револьвер и осмотрелся. Луны и звезд на небе не было. Тьма стояла непроглядная. Слышно тоже ничего не было, потому что оставшиеся в комнате подняли ужасный шум, несмотря на все уговоры Виннету утихомириться. Наконец, он оставил свои бесплодные попытки, подошел ко мне и, бросив взгляд во мрак, сказал:
— Здесь оставаться нельзя, надо уходить и как можно дальше отсюда!
Если бы этот шаман был более сообразителен и если бы у него было время, он остался бы на месте, дожидаясь, пока я покажусь в дверях, чтобы опять попытаться меня подстрелить. Но он ускакал сразу же после первого выстрела. Когда мы с Виннету отбежали от дома и упали, приложив уши к земле, то ясно различили стук копыт трех лошадей, которые удалялись от фермы на запад.
Три лошади? Значит, знахарь был на ферме не один? И как он вообще смог пробраться сюда с далекого юга через области, населенные враждебными индейскими племенами? А главное, с какой целью он предпринял это путешествие?
Однако я не спешил с ответом, а стал размышлять, потому что привык оценивать то или иное событие после учета и сопоставления всех мелочей и уж потом принимать решение, чтобы предвидеть и быть готовым к новым опасностям. Размышления Виннету шли примерно в том же направлении, через несколько секунд он сказал:
— Тибо-така оказался бледнолицым, а именно белым врачом, который должен везти тяжелобольную в Форт-Уоллес. Что скажет мой брат Шеттерхэнд?
— Что ты правильно думаешь. Эта больная леди -Тибо-вете, здоровая, по крайней мере физически, женщина, которую он выдает за больную, чтобы закрыть ее лицо покрывалом, иначе возникнут подозрения, почему белый едет с краснокожей. На самом деле они едут к Генералу в Колорадо. Мы встретим убийц у могилы падре. Пойдем назад на ферму.
Мы направились к дому и увидели, что все выскочили наружу с оружием в руках. Дик Хаммердал, который услышал имя Тибо-така, но сделал из этого неправильные выводы, крикнул:
— Раз Тибо-така здесь, значит, и команчи тоже здесь. Они хотят напасть на нас! Мистер Харбор, собирайте своих людей, мы будем защищаться!
Пока толстяк отдавал это в высшей степени своевременное и важное с военной точки зрения приказание, я обошел дом, чтобы посмотреть на наших лошадей. Потом послышался командирский голос фермера, и когда я снова вернулся к передней части дома, то обнаружил массу народа, включая женщин, в полной боевой готовности. Только Виннету не было видно, он прошел в комнату, зажег лампу и уселся на свое место. Все что-то кричали, давали свои советы, царила невероятная суматоха, которой я попытался положить конец:
— Эй, тихо! Что здесь происходит?
— Странный вопрос! — ответил мне Хаммердал. — Ведь здесь команчи!
— Где?!
— Как где? Здесь! И знахарь уже стрелял!
— Наверное, он попал вам в голову, дорогой Дик, потому что, кажется, вы потеряли разум. Как могут попасть команчи сюда, на Соломон?
— На своих лошадях, естественно!
— Уж тогда скорее на обезьянах и верблюдах! Вы только подумайте, сколько племен им нужно было бы пройти! Кайова, чироки, чоктавы, крики, семинолы, оттава, майами, арапахо, шайены, осэджи и многие другие! Только безумный мог бы решиться на такой поход! Это совершенно невозможно!
— Возможно — невозможно — какая разница, если это все-таки случается! Разве я не прав, Пит Холберс, старый енот?
— Баранья башка!
Длинный Пит ответил на этот раз одним, но очень емким словом. Все засмеялись, но толстяк почувствовал себя оскорбленным и, рассердившись, ответил:
— Потише разбрасывайся головами животных, иначе скоро свою потеряешь! Я хотел предупредить вас о нападении команчей и не виноват в том, что они не могут сюда добраться. Или лучше, чтобы я не предупреждал вас, а они все-таки появились?!
Итак, два друга снова поссорились, но можно было быть уверенными, что скоро они опять помирятся.
Меня обрадовало, что Шако Матто остался с нами, ведь он вполне мог воспользоваться моментом и ускользнуть, но он даже предупредил нас, увидев шамана. Он действительно по своей доброй воле хотел ехать с нами. Я подошел к нему и сказал:
— Отныне вождь осэджей свободен, он может идти, куда хочет.
— Я остаюсь с вами! — ответил он. — Апаначка должен был привести меня к Тибо-така, но теперь шаман сам появился, и он от меня не уйдет. Ведь вы последуете за ним?
— Безусловно! Ты сразу его узнал?
— Да. Я узнал бы его и через тысячу лет. Что он делает здесь, в Канзасе? Зачем он ночью пробрался на ферму?
— Он не пробрался, а был здесь. — Я повернулся к фермеру и спросил его: — Тот врач со своей больной еще здесь?
— Нет. Белл, ковбой, сказал, что они уехали.
— Этот человек был вовсе не врач, а шаман найини-команчей, а женщина — его скво. Кто-нибудь говорил с ней?
— Нет. Но я слышал, как она говорила.
— И что?
— Она требовала от этого мнимого врача миртовый венок, но он быстро вывел ее из комнаты.
— Он ведь хотел уехать только утром. Почему он переменил свое решение?
Тут встал ковбой и сказал:
— Здесь я могу вам помочь, мистер Шеттерхэнд. Этот незнакомец вышел во двор, чтобы взглянуть на своих лошадей. Он услышал смех в комнате, когда мистер Хаммердал рассказывал одну из своих веселых историй, и спросил меня, что это за люди в доме. Я ему, конечно, ответил и даже в темноте заметил, как он ужаснулся. Потом мы вместе подошли к дому, и он долго стоял у окна и наблюдал за вами. Потом он дал мне несколько долларов и сказал, что ему нельзя здесь оставаться, потому что недавно в Канзас-Сити он выиграл у вас процесс, связанный с крупной суммой денег, и теперь боится кровавой мести. Поэтому ему лучше сейчас тайно уехать, а я не должен был говорить вам, что видел его. У этого дьявола был такой жалкий вид, он был так напуган, что я помог ему и вывел его со двора. Потом он, наверное, укрыл где-то лошадей и эту женщину, а сам вернулся и попытался вас убить.