Кэтрин покупала сестре книги, которые та никогда не читала. Покупала украшения, которые Алиса либо теряла, либо кому-то отдавала. Кэтрин старалась спасти хоть что-то в этом мире — подарить сестре радость, стать ей подругой, но не преуспела даже в этом.
У нее было желание отыскать Алису и отвезти в Висконсин, окунуть в белизну просторов в надежде на полное исцеление. Кэтрин нарядила бы сестру в одежды Эмилии: пусть подметает подолом длинную лестницу виллы и ходит на высоких каблуках по залу с фресками на стенах. Пусть станет ребенком в зачарованной стране, двери в которую распахнула Кэтрин. До сих пор Кэтрин верила, что может спасти сестру.
— Забудь ее, — посоветовала Хэтти Рено, — Несколько месяцев ее никто не видел. А в последний раз, говорят, она выглядела ужасно. Никто не общался с ней, и ей было все равно. Мне было за нее стыдно.
— Она моя сестра.
— Она плохой человек, она упряма и больна. Ей не нужна крыша над головой. Она совсем одичала Мужчины уже не обращают на нее внимания.
— У нее никогда не было настоящей крыши над головой.
— И ты мечтаешь дать ей эту крышу. Пока она жива. Ты и кто еще? Кто будет платить?
Кэтрин ни словом не обмолвилась о Ральфе Труите. Не объяснила мотивов своего отъезда. В Чикаго ничему не удивлялись. Они думали, что знают причину: свежая кровь, новые мужчины с новыми деньгами.
— Я. Пока Алиса жива.
Антонио нуждался в Кэтрин, и эту потребность трудно было объяснить словами. Кэтрин принимала ее как знак восхищения. Она ошибалась. Это была привычка, пристрастие, но не любовь, хотя он часто уверял в обратном.
Иногда Кэтрин понимала это с ясностью, вызывавшей боль, точно от удара ножом. Например, когда она сидела в ночной рубашке в тихом гостиничном номере и держала на ладони алую птичку, которая клевала булку.
Да, Моретти был устроен иначе. Для него Кэтрин была той, кто постоянно держит его в напряжении. И она настолько в нем нуждалась, что стала уязвимой и незащищенной, в отличие от других его женщин. Антонио был на несколько лет моложе. Был ее последней попыткой задержать молодость. И поэтому мог позволить себе все, что угодно: обожать ее, награждать пощечинами, целовать ноги. Кэтрин выполняла все его просьбы. Она была старше, теряла обаяние молодости, и в этом отчасти заключался ее интерес к нему, словно она допивала остаток вина в бокале. Она сделает все, что нужно. Сделает это. Смерть отца стала для Антонио куском, застрявшим в горле, непреодолимой ставкой в покере. Он готов был ждать, но недолго.
Он засыпал, засунув пальцы внутрь ее, а просыпаясь, слизывал мускус. Она отдавалась ему и во время менструаций, и когда бывала пьяна, и когда спала. Его аппетит и ее желание были бесконечны. Порой она являлась к нему в скромных платьях, и его это возбуждало, он словно занимался сексом с незнакомой женщиной.
Кэтрин витала в облаках. Она с трудом вспоминала, где находится.
Мужу она писала каждый день, придумала в подробностях свою жизнь. Она старалась, чтобы Ральф помнил о ее власти над ним, о ее способности вывести его из одиночества. Она обещала вернуть домой сына и вырастить прекрасный сад.
— Расскажи мне о нем, — попросил как-то после секса Антонио.
Его голова лежала у нее на груди. Темные волосы щекотали ее, приводили в состояние блаженства. Она закрыла глаза и постаралась вообразить себе лицо любовника. Ничего не увидела, хотя четко могла представить лица тех, кого едва знала.
— Мне интересно все. Расскажи еще раз.
— Он высокий. Плотный.
— Толстый?
— Нет, ничуть. Сильный.
Она осторожно подбирала слова. Ей хотелось доставить удовольствие — это была ее профессия. Хотелось рассказать Антонио то, что он жаждал услышать
— Судя по всему, у него много денег. Я даже уверена, что много. У него несколько направлений бизнеса. По большей части металл — для железных дорог, станков и прочего. Все в городе работают на него. Отсюда богатство. У него имеется свой железнодорожный вагон. Он гордится, что владеет автомобилем. И домом, но ты это знаешь. По большей части он молчит. Любит поэзию. Я читаю ему перед сном. Он очень печален. Часто грустит.
— Представь, как мы будем жить в этом доме. Какие вечера будем устраивать!
Тут Антонио фантазировал сам, без ее помощи. Такие же сборища, как и его жизнь сегодня, но только больше людей, больше денег, больше шампанского и всего, что приводит к наслаждению. Женщины будут прислуживать ему, приводить в порядок запачканную одежду. Отца похоронят рядом с сестрой. Тони будет плевать на его могилу.