Школьники переглянулись.
— Ребята, а ведь это действительно так, — вмешался Тэд Маллори. — Вспомните, как на нас косился тот старик на станции. А этот карапуз, который шипел на нас, как утюг… Его еще та девочка в штанах остановила, а то бы он полез драться…
— А шофер такси! Вспомните шофера! — взвился Фэйни. — Нет, ребята, Юджин все правильно заметил. Послушай, ты, давай водись с нами, — обратился он к сыну майора. — Мы все дети одной божьей страны, стало быть, должны держаться друг за друга. Если мы будем вместе, нам никто не страшен. А уж эти французы, — он скорчил презрительную гримасу.
— Не, — снова сказал Юджин.
— А чего же ты хочешь? — не выдержал Тэд.
— Хочу быть один, — сказал Юджин.
Рой Мэйсон свистнул.
— Ого, приятель, ты, я вижу, с характером, — сказал он. — Тогда чего же ты испугался? Французских ребят? Тебе это не к лицу. Ты же сын военного! Или, может, старик твой такого же храброго десятка? — добавил он насмешливо.
Школьники с интересом ждали, что ответит Юджин. Однако вместо ответа тот широко и с удовольствием зевнул.
Снова наступило томительное молчание. Дэв Ванами ломал голову, придумывая, чем бы еще вызвать Юджина на разговор. К счастью школьников, на лестнице одновременно с разных сторон появились Хомер и Билл Удхауз.
— Мистер Хомер, майор Гарденер просит вас к себе вместе с вашими питомцами. Да, да, именно вместе. Он так и сказал, — повторил Билл Удхауз в ответ на недоумевающий взгляд Хомера. — Он сказал, что это удивительно кстати и что сам бог послал вас сюда.
МАЙОР ГАРДЕНЕР И ЕГО БЛИЖНИЕ
Майор Гарденер производил на редкость симпатичное впечатление. Очень бравый, начищенный, с красным лицом, словно только что крепко растертым мохнатым полотенцем, майор всегда держался так, точно позировал для фотоснимка гимнастического общества. Он гордился тем, что представляет собой законченный тип бодрого, преуспевающего американца, и любил повторять, что в нем воплощены национальные черты.
— Энергия и воля плюс оптимизм, джентльмены! Никогда не теряем бодрости и чувства юмора. Никакой расхлябанности, никакой неврастении… Мы не Европа, мы Америка.
И он добродушно похохатывал, снисходя к слабостям европейцев. Ему действительно везло в жизни. До войны он ворочал делами крупного агентства по продаже недвижимости. У него был уже солидный счет в банке, он уже переходил в разряд тех дельцов, о которых пишут в «Финансовом вестнике». Женитьба на дочери короля бакалеи окончательно упрочила его положение. В армии ему служилось легко. Он быстро нашел общий язык со своими командирами — такими же дельцами, как и он, и быстро получил повышение. По окончании войны его послали в Германию: договариваться о работе с немецкими специалистами. Поручение было щекотливое и сложное, но Гарденер его выполнил с достаточным тактом, и начальство признало за ним «дипломатические способности». Сам командующий прислал ему благодарность.
Возвратившись на родину, Гарденер почувствовал, что прежняя деятельность его уже не влечет. К тому же и дела агентства в связи с атомной паникой шли тогда неважно. Кому охота покупать недвижимость, если всюду наглядным доказательством тщеты всего земного висели снимки японского города Хиросима!
Но вот в Штатах заговорили о подготовке сил в Старом Свете, об участии американцев в политической жизни «освобожденных» европейских стран. Это показалось Гарденеру соблазнительным: ему еще никогда не приходилось по-настоящему делать политику.
А тут политику делали именно военные.
Новые цели, новые возможности возникали перед Гарденером.
Военная форма неизменно присутствовала в его мечтаниях. Нет, не маршальский жезл и не воинская слава, но что-то такое же почетное, блестящее, а главное — выгодное…
Гарденер снова предложил свои услуги военному руководству. Его встретили приветливо: он был человек проверенный.
— Мы рассчитываем, майор, на вас, на ваши способности, на ваш, так сказать, дипломатический талант, — сказало Гарденеру «руководство». — Мы создаем в Европе максимальную силу, этого требуют наши собственные интересы…
Словом, Гарденер должен понять, что нынешняя задача куда сложнее и труднее «горячей» войны. Разместить батарею, расставить орудия и людей и палить по неприятелю сможет каждый рядовой. Вниманию майора предлагались гораздо более важные, а главное — закрытые цели.