Минут через десять бледный от волнения Ксавье отыскал Клэр, которая после обеда забралась с Лисси в лопухи и сидела там, взапуски болтая с подругой.
— Клэр, мне надо спросить тебя из английского, — начал Ксавье.
— Из английского? Сейчас? — удивилась Клэр. — Ну, пожалуйста, спрашивай, что тебе нужно.
— Ты ведь лучше меня знаешь английский? — опять сказал Ксавье. — Так вот, я хотел тебя спросить одно слово.
— Ну, спрашивай, — Клэр вдруг заметила, что Ксавье подозрительно косится на Лисси. — Можешь при ней, это своя, — добавила она успокоительно.
Однако Ксавье не так-то легко было убедить.
— Ох, ну говорю же тебе, что Лисси наша, — нетерпеливо сказала Клэр. — Ведь это она достала нам светящуюся краску.
— Она? Тогда другое дело! — пробормотал Ксавье. — Клэр, тогда скажи мне, что значит по-английски «ту шэдоу»?
— Это значит следить, тенью следовать за кем-нибудь, — отвечала Клэр.
Ксавье глубоко вздохнул.
— Все ясно, — сказал он. — Только что я сам, своими ушами слышал, как Мэйсон приказал своей сестре быть тенью Клэр Дамьен.
ВСЕ ОЧЕНЬ ЗАНЯТЫ
Можно было бы начать эту главу, например, с рассказа о новом дне, встающем над Вернейской долиной. Сверкающий гребень солнца еще не показался из-за гор, но уже теплеет воздух. Снега Волчьего Зуба чуть тронуты розово-голубой тенью, синий сумрак сворачивается, как дракон, и уползает в пропасти и расщелины, чтобы залечь там до ночи.
И вот солнце обрушивается на мир; разбрызгивает искры по водам, по снегам, по горным впадинам, всюду проникает, вытаскивает на свет все краски, все оттенки, все пятна, в лесу сгущает темноту, на лугу подчеркивает влажную зелень, наполняет звоном, пеньем, стрекотаньем, жужжаньем новый день. На альпийских лугах цветут невиданнее цветы, а лес источает горячий, пряный, медовый запах, как коврижка, которую только что вынули из печи.
А можно было бы начать главу с путешествия. Для этого путешествия незачем покупать билеты и заранее заботиться о местах на кораблях или поездах, на автобусах или самолетах. Достаточно было бы завязать дружеские отношения с автором. Автор повел бы вас поглядеть, что делают и где в данный момент находятся в этот летний безмятежный день уже знакомые вам госпожа Кассиньоль и майор Гарденер, капитан Вэрт и учитель Хомер, Тореадор и Мать грачей, грачи и их гости — американские школьники, и Точильщик, и старая госпожа Фонтенак, и ее слуга Антуан.
И тут оказалось бы, что очень трудно, тем более пешком, поспеть во все места и побывать у всех наших героев (из которых многие вовсе и не герои), трудно и даже невозможно. Кроме того, вдруг оказалось бы, что день хоть летний и по-летнему жаркий, но вовсе не безмятежный, что день этот полон забот, волнений, деловых встреч и деловых разговоров. Вот когда тяжко пришлось бы автору!
И тогда, чтоб облегчить себе труд, автор завернул бы только к кому-нибудь одному, а об остальных просто рассказал бы вам по дороге.
Итак, мы идем с вами, ну, скажем, в замок старой госпожи Фонтенак. Идем из Гнезда, спускаясь то по руслу высохшей горной речки, то по узкой тропинке, которую Жюжю назвал «сокращалочкой», потому что она минует все повороты горного шоссе и круто спускается к самому городу, намного сокращая дорогу. Солнце уже высоко. Горы, луга, виноградники — все греются, подставив спины солнцу. Густо и сладко пахнут трава и разогретый шиповник. Автор идет солидно, неторопливо, может быть даже опираясь на альпийскую палку с острым наконечником. Зато читатель, наверное, просто бежит по «сокращалочке», перепрыгивая с камня на камень, иногда останавливаясь на секунду, чтобы разглядеть коралловую букашку, или понюхать цветок, или сорвать травинку, чтобы сунуть ее в рот и потом задумчиво разжевать, ощущая на языке ее терпкий или горький вкус.
Чу, гудок автомобиля! Кто-то сигналит на поворотах, предупреждает встречных. Далеко внизу, среди зелени, мелькает темно-красный кузов машины. Все слышнее сигнал. Уже можно различить подвывание мотора, которому трудно подыматься в гору. Ну так и есть! Это старый форд госпожи Кассиньоль.
За ветровым стеклом уже можно разглядеть острый подбородок и высокую фетровую шляпу, надетую, как цилиндр. Госпожа Кассиньоль никому не доверяет свою драгоценную жизнь и сама водит машину. Сегодня она спозаранку пустилась в путь. Она едет в замок Фонтенак, ей не терпится поскорее увидеться со своей приятельницей. Еще бы, такие потрясающие новости! Вчера у мэра Лотрека был, как всегда, карточный вечер. Госпожа Кассиньоль прибыла в обычный час, заранее предвкушая выигрыш в несколько сотен, а то и тысяч франков: ей неизменно везло в картах. И вдруг, оказывается, в доме какая-то атмосфера тайны и беспокойства, все говорят шепотом. Мэр заперся у себя в кабинете с какими-то посетителями. С трудом госпоже Кассиньоль удалось вытянуть у жены мэра, кто именно находится у ее супруга. Оказалось, кроме обычных партнеров — самого Лотрека, префекта Ренара и управляющего заводом господина Морвилье, там сидят кюре Дюшен и этот толстяк-фермер Леклер — советник муниципалитета которого мэр зовет за глаза «навозным жуком». И о чем они там говорят?