– Вас проводит Пегий Арг. Он поможет вам купить все необходимое и довезет до усадьбы.
Я втянула воздух через зубы. Вот уж чего совсем не планировала, так это показывать, где находится наш дом. Наместник правильно понял мое шипение.
– Вы же не думаете, что я захочу выпустить вас из вида? – его тонкие губы скривила ухмылка.
– Зачем, если надежды нет? – я дернула плечами.
– Отчего же? Дети имеют привычку ночью спать. Я бы возвращал вас рано утром, – и опять этот скользящий взгляд, оставляющий ледяную дорожку на коже.
– Я не смогу принадлежать мужчине без любви, – прошептала я.
– Вы уверены, что не готовы меня полюбить?
Я мяла в руках мешок, заставляя монеты звенеть. Молчала, не находя слов для ответа. Не хотела давать надежду, но в то же время боялась гнева наместника.
– Ну, хорошо. Не буду больше вас мучить. Вы свободны.
Неслышно появилась тень и принесла мои вещи. Я торопливо оделась. Сунула деньги в карман.
За дверью меня ждал Пегий Арг. Увидев, что следом вышел лорд, попятился и низко поклонился.
– Будешь сопровождать ее, пока она не купит все, что захочет. Возьми мою карету. Отвезешь ее туда, куда леди укажет.
– Слушаюсь, – он развернулся и направился к лестнице, ожидая, что я пойду следом. Но меня задержал наместник.
– Мое имя Вазбер. Лорд Вазбер Гордый, – он взял мою руку и, наклонившись, поцеловал.
– Настя. Анастасия Нистальт, – я взяла себе имя дома. Моя родная фамилия Боголюбова могла вызвать лишние вопросы.
Домой я возвращалась затемно. Каким-то внутренним чутьем угадала в бегущем в сторону города мальчишке Лесека. Крикнув, чтобы кучер остановил, я открыла дверку и позвала:
– Лорд Трезор! Я здесь!
Он понял и запрыгнул в теплое нутро кареты. Наместник хоть и отличался снобизмом, карету предпочел строгую. Черная кожа как снаружи, так и на сиденьях, пара резвых лошадок и полозья как у саней вместо колес. Вполне удобно для заснеженных дорог.
Лесек, бухнувшись со мной рядом, покосился на Пегого Арга, сидевшего напротив нас.
– Все хорошо, милорд, – я исподтишка пожала Лесеку ледяную руку. Он все же кинулся спасать меня, хотя я запретила. Верный мальчик. Добрый и заботливый.
Чем ближе мы подъезжали к дому, тем больше я переживала, как бы кто из домочадцев не проговорился, что Кук и Дик не мои сыновья. Разве я не понимала, что Пегий Арг – глаза и уши наместника.
На пороге дома нас встречали всем составом. Мальчишки кинулись ко мне и обняли за ноги, стоило только выбраться из кареты. Ильга же, боясь чужака, спряталась за Зондой, которая тоже запаниковала, поняв, кто меня сопровождает.
– Позвольте представить вам моих детей, – произнесла я, беря малышей за руки. – Это Кук и Дик. У дверей стоят леди Ильга и ее воспитательница Зонда. С лордом Лестэром вы уже знакомы. Дети, перед вами друг и помощник наместника города Луяны господин Арг.
Рыжему здоровяку польстило, что я назвала его другом наместника. Пока мы представляли друг друга, кучер занялся багажом, который чуть ли не валился с задка кареты. Так много всего я купила.
– Курочки? – воскликнула Ильга, увидев клетку, битком набитую несушками.
Пегий Арг подсказал мне купить сразу петуха, чтобы мы имели не только яйца, но и цыплят. Вообще, сборщик податей оказался хорошим помощником. Благодаря ему я многое купила за полцены. Торговцы боялись ему перечить. Скажу честно, в этот момент мои совесть и обостренное чувство справедливости молчали.
– Спасибо вам, – поблагодарила я Арга, когда все мое имущество было из кареты выгружено на ступени. – Дальше мы сами.
– У вас живой дом? – спросил он, понимая, почему я не хочу, чтобы чужие в него входили. – Как вы с ним справились?
– Наверное, так же, как наместник со своим, – я чувствовала, что мне не стоит распространяться о заключенном между мной и домом договоре. Но как же я ошиблась, так легко сославшись на наместника и его способность подчинить дом.
– Нашли и уничтожили его сердце? – глаза рыжего полезли на лоб. – Не думал я, что лорд Трезор уже вошел в силу. На вид совсем мальчишка.
Я всем телом ощутила, как содрогнулся дом. С крыши с грохотом осыпался накопившийся снег. Я закусила губу. Так вот как псы подчиняют дома! Они убивают их, предотвратив тем разрушение. Мертвый не испытывает тоски и одиночества.