Я сел в машину, завёл двигатель и поехал в офис. Нужно было разрулить несколько вопросов по работе, но мысли постоянно возвращались к Кире. К тому, как она заправила прядь за ухо, когда смотрела на Верин рисунок. К тому, как её губы чуть дрогнули, когда дочь сказала что-то смешное. К тому, как она посмотрела на меня в конце — холодно, но в глубине зрачков я увидел то, что она так старательно прятала.
Страх. И желание.
Они всегда шли у неё рука об руку. Она боялась меня — не физически, нет. Она боялась, что я снова заставлю её чувствовать. Что я снова пробью все её защиты и доберусь до той Киры, которая когда-то была моей.
И правильно боялась. Потому что именно это я и собирался сделать.
Вечером я позвонил ей. Впервые за три года набрал её номер — тот самый, который она не сменила. Гудки шли долго. Я уже решил, что она не ответит.
Но она ответила.
— Да?
Голос был настороженный. Она знала, кто звонит, — определитель номера ещё никто не отменял.
— Кира, это я. Не сбрасывай.
— Чего ты хочешь?
— Поговорить. Не сегодня. Завтра. Без Веры. Я хочу обсудить, как мы будем строить моё общение с дочерью дальше. Расходы, график, всё такое. Ты сказала — на твоих условиях. Я принимаю их. Но нам нужно обсудить детали.
В трубке повисла пауза. Я слышал её дыхание.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Завтра в два. Кафе «Франц» на Садовой. Знаешь?
— Знаю.
— Опоздаешь на минуту — разговора не будет.
— Я приду за полчаса.
Она отключилась. Я откинулся на спинку кресла и впервые за несколько дней улыбнулся по-настоящему.
Завтра в два. Кафе «Франц». Мы будем вдвоём.
И это будет первый раунд новой игры.
Глава 11. Кира
Я положила телефон на стол и уставилась на него так, будто он мог укусить.
Завтра. Два часа дня. Кафе «Франц». Мы будем вдвоём.
Зачем я согласилась? Он же сказал — обсудить детали. График, расходы, всё такое. Деловой разговор двух цивилизованных людей, у которых есть общий ребёнок. Ничего особенного. Ничего опасного.
Ложь. Я знала, зачем он хочет встретиться без Веры. Знала, ещё когда он только открыл рот. Ему не нужен график. Ему нужна я. Вернее, не я — та Кира, которой больше нет. Та, которая когда-то позволяла ему всё.
Я прошла на кухню, машинально налила чай, села за стол. Руки дрожали. От злости? От страха? От возбуждения? Я сама не понимала. Все чувства смешались в один горячий комок где-то в солнечном сплетении.
Вера играла в гостиной с Гошей — Лена предложила посидеть с детьми, пока я занимаюсь «своими делами». Она не спросила, что за дела. Просто посмотрела на меня понимающим взглядом и сказала: «Иди, я присмотрю». Лена всегда всё понимала без слов. Наверное, поэтому мы до сих пор дружили.
Я обхватила чашку ладонями и уставилась в тёмную гладь чая. Завтра в два. Что я надену? Деловой костюм? Слишком официально. Джинсы и свитер, как в парке? Слишком буднично. Платье? Нет, платье — это провокация. Он подумает, что я для него нарядилась.
Я не для него. Я для себя. Просто хочу выглядеть уверенной.
Врёшь, Кира. Ты хочешь, чтобы он смотрел.
Я отодвинула чашку и пошла к шкафу. Перебрала вещи, которые привезла с собой из Питера. Их было немного — я не планировала задерживаться в этом городе дольше чем на неделю. Деловой костюм, двое джинсов, пара свитеров, вечернее платье на случай, если Лена уговорит пойти куда-нибудь «в свет». И чёрное платье-футляр, которое я купила полгода назад на распродаже и ни разу не надела. Слишком обтягивающее. Слишком откровенное. Слишком... для него.
Я достала его из шкафа и повесила на дверцу. Посмотрела. Оно было простым — без выреза, без кружева, без всего. Просто чёрная ткань, обтекающая фигуру как вторая кожа. Длина до колена. Закрытые плечи. Ничего вызывающего. И при этом — всё вызывающее. Потому что под этим платьем не скроешь ничего. Ни изгиб бёдер, ни талию, ни грудь. Он будет смотреть. Будет вспоминать, как снимал с меня одежду — медленно, дюйм за дюймом, заставляя дрожать от нетерпения.
Я сглотнула. Внизу живота уже знакомо потянуло.
Нет. Я не надену это платье. Я надену джинсы. И свитер. И не буду краситься. И волосы соберу в пучок, как в парке. Он не получит от меня ни намёка на то, что я думаю о нём иначе, чем как об отце моего ребёнка.
Но платье я не убрала обратно в шкаф. Оно так и осталось висеть на дверце.
Ночью мне снова снился он.
Я была в нашей старой спальне — той, которую мы делили до развода. Обстановка была размыта, но я точно знала, где нахожусь. Кровать. Приглушённый свет. Запах его кожи — дерево и дым, тот самый, который я не чувствовала уже три года и который вдруг снова стал осязаемым.