Просто люди. Бывший муж. Отец моего ребёнка. Человек, который три года назад сказал мне то, что не забывается: «Я жалею, что ты не сделала аборт». Я помнила эту фразу наизусть. Она впечаталась в меня, как клеймо. И именно она помогла мне не оглядываться назад.
Питер принял нас с Верой. Я открыла бутик — небольшой, но свой. Сама. Без его денег, без его фамилии. Только Татьяна, его мать, изредка присылала Вере подарки и деньги. Я не отказывалась — не имела права лишать дочь бабушки. Но и не обольщалась. Это была помощь ей, не мне.
— Мам, мы приехали! — Вера дёрнула ремень, едва машина остановилась.
Дом Кости и Лены встретил нас огнями. Я взяла Веру за руку, поправила бант на её кудряшках и шагнула в тепло.
Внутри пахло имбирём и апельсинами. Лена бросилась обниматься, Костя подхватил Веру на руки — она засмеялась, тут же забыв про мою руку. Гоша потащил её смотреть на игрушки. Я стояла, рассеянно улыбаясь, и чувствовала себя почти спокойно. Почти.
А потом входная дверь открылась снова.
Я узнала его шаг ещё до того, как повернуться, узнала. Тяжёлый, уверенный. Так ходят хищники. Или бывшие мужья, которым на тебя всё равно.
Он вошёл — и реальность треснула.
Дмитрий стал ещё мощнее за эти годы. Шире в плечах, жёстче в скулах. Взгляд — сканер. Холодный, оценивающий. Он обводил помещение и наткнулся на меня, как на невидимую стену, которую не ожидал встретить.
Рядом с ним висела девушка. Красивая, ухоженная, с губами цвета спелой вишни. Она что-то говорила ему, улыбалась, но он не слушал. Он смотрел на меня.
Я не отвела взгляд. За три года я научилась не отводить. Я смотрела на него спокойно, как смотрят на старую фотографию, которую давно пора выбросить. Внутри — ничего. Вообще ничего. Я запретила себе чувствовать.
Он сделал шаг вперёд. Второй.
«Дурак. Куда ты идёшь? Зачем?» — пронеслось в голове.
Моё сердце пропустило удар. Не от любви — от старой, забытой злости. Нет, не злости. От памяти тела, которое когда-то знало его слишком хорошо. Которое помнило его руки, его голос, его приказы. Я приказала себе стоять на месте.
Он шёл. А я смотрела на него и думала только об одном: Вера где-то в соседней комнате. И она не должна увидеть, как я сломаюсь.
Я не сломаюсь. Я — бывшая жена. Не его. Не чья-то. Своя.
Дмитрий остановился в двух шагах. От него пахло морозом и чем-то чужим — не теми духами, что я помнила. Раньше от него пахло деревом и дымом. Теперь — сладким, приторным. Чужая женщина. Чужая жизнь.
— Кира, — сказал он. Не спросил. Просто назвал по имени, будто пробовал его на вкус впервые за три года.
Я чуть приподняла подбородок. Не улыбнулась. — Дмитрий.
И всё. Тишина. Он смотрел на меня так, словно искал трещину, за которую можно зацепиться. Но трещин не было. Я хорошо заделала их за эти годы.
— Ты… хорошо выглядишь, — выдавил он. — Спасибо.
Я не добавила «ты тоже». Не потому что это было неправдой. А потому что он не должен был знать, что я вообще заметила, как он выглядит.
Краем глаза я увидела Рикку, которая подошла ближе и взяла его под руку. Её пальцы сжались требовательно, по-хозяйски. Она почувствовала напряжение и не понимала его природы. Бедная девочка.
— Пойдём, — бросила я и первая развернулась в сторону гостиной. — Там дети.
Я уходила первой. Не он меня бросил. Не он ушёл. Я. И сейчас я развернулась и ушла снова. Потому что это единственное, что я могла контролировать в этой комнате, где воздух вдруг стал слишком плотным, а прошлое смотрело на меня глазами дочери.
Где-то за спиной Вера засмеялась. И я ускорила шаг, потому что если бы я остановилась — я бы разревелась прямо там. А он не имел права видеть моих слёз. Больше никогда.
Глава 2. Дмитрий
Она ушла. Просто развернулась и ушла, бросив через плечо короткое «там дети». Даже не попрощалась. Даже не задержалась на секунду дольше, чем требовала вежливость. Просто исчезла в проёме, оставив после себя запах чего-то едва уловимого — не духов, нет. Запах её. Тот самый, от которого у меня когда-то сносило крышу.
Я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри что-то скручивается в тугой, горячий узел. В горле пересохло, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Дим?
Рикка. Она всё ещё висела на моей руке. Я почти забыл о её существовании за эти несколько секунд. Почти. Она напомнила о себе требовательным пожатием пальцев.
— Кто это? — спросила она. В голосе — лёгкая напряжённость, ещё не ревность, но её предвестник. Женщины всегда чувствуют, когда что-то не так. Особенно когда их мужчина смотрит на другую и превращается в камень.