— Папа! — закричала Вера и бросилась ко мне. Я подхватил её на руки, и она тут же обвила мою шею руками. — Ты пришёл! Мама сказала, что, может быть, тоже пойдёт с нами! Можно? Можно?
Я посмотрел на Киру поверх головы дочери.
— Можно, — сказал я.
Кира сняла очки и посмотрела на меня. Без вызова. Без холода. Просто взгляд — усталый, настороженный, но уже не ледяной.
— Только чтобы присмотреть, — уточнила она. — Я вам не помешаю.
— Ты нам никогда не мешаешь, — ответил я и осёкся. Это прозвучало слишком лично. Но слово не воробей.
Кира чуть приподняла бровь, но комментировать не стала. Просто прошла через турникет и оказалась рядом со мной — так близко, что я почувствовал запах её шампуня. Тот самый, из прошлой жизни.
Зоопарк гудел. Вера тянула нас то к слонам, то к жирафам, то к обезьянам. Она бегала от вольера к вольеру, прилипала к стёклам, задавала тысячу вопросов: почему у зебры полоски, почему у льва грива, почему фламинго розовые. Я отвечал как мог, придумывал на ходу, и Вера верила каждому слову. Кира шла рядом и иногда поправляла меня, когда моя фантазия слишком далеко уходила от реальности.
— Фламинго розовые, потому что они едят креветок, — сказал я.
— Они не едят креветок, — возразила Кира. — Они едят водоросли с каротином.
— Мам, а что такое каротин? — тут же спросила Вера.
— Это то, что делает морковку оранжевой, — ответила Кира.
— А фламинго едят морковку? — не унималась Вера.
Мы с Кирой переглянулись и одновременно рассмеялись. Впервые за три года мы смеялись вместе. Это было странно. Непривычно. И чертовски приятно.
Мы обошли весь зоопарк. Вера покормила коз в контактном зоопарке, покаталась на пони, съела сахарную вату и перемазалась ею с ног до головы. Кира вытирала её влажными салфетками, ворчала, что «сладкого слишком много», но я видел — она смягчилась. Её плечи больше не были напряжены. Она больше не скрещивала руки в защитном жесте. Она иногда даже улыбалась мне — коротко, украдкой, но всё же.
Мы шли по аллее, Вера сидела у меня на плечах и командовала: «Туда! Нет, туда! К тиграм!» Кира шагала рядом и держалась за лямку моего рюкзака — машинально, по старой привычке. Я заметил это движение, но ничего не сказал. Просто шёл и чувствовал её пальцы на своей спине, и это было лучшее, что случалось со мной за долгое время.
У вольера с волками Вера заскучала — волки спали в тени и не хотели выходить на публику. Она сползла с моих плеч и побежала к ларьку с мороженым. Кира рванулась за ней, но я перехватил её за руку.
— Я догоню, — сказал я. — Посиди минутку. Ты устала.
Она посмотрела на меня, потом на свои ноги в босоножках — мы прошли, наверное, километров пять по жаре, — и кивнула. Села на скамейку. Я купил Вере мороженое, усадил её рядом с матерью и сам опустился с другой стороны.
Несколько минут мы сидели молча. Вера сосредоточенно лизала эскимо, болтая ногами. Кира смотрела на вольер с волками. Я смотрел на неё.
— Спасибо, что пришла, — сказал я тихо.
— Я пришла ради Веры.
— Я знаю. Но всё равно спасибо.
Она повернулась ко мне. Солнце падало на её лицо, рисовало тени под скулами, зажигало искры в волосах. Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд.
— Ты хорошо с ней ладишь, — сказала она. — Я не ожидала.
— Я стараюсь.
— Я вижу.
Она замолчала. Я чувствовал, что она хочет сказать что-то ещё. Что-то важное. Но не решается.
— Кира, — позвал я.
Она посмотрела мне в глаза. И в этот момент между нами пробежал тот самый ток — как раньше, как всегда. Воздух стал плотным и горячим. Её губы приоткрылись. Мои пальцы сжались в кулак — я боялся, что если разожму, то тут же к ней прикоснусь. А прикасаться было нельзя. Пока нельзя.
— Мам, а волки спят! — объявила Вера, доев мороженое и вернувшись к наблюдению за вольером. — Давай пойдём к тиграм!
Момент разрушился. Кира моргнула, встала, поправила сарафан.
— Пойдём, — сказала она Вере. Потом мне: — Нам пора двигаться.
Я кивнул. Мы пошли к тиграм, но внутри у меня всё гудело. Я видел то, что видел. Она всё ещё моя. Она может сколько угодно строить стены — я знаю, как их разрушать. Медленно. Терпеливо. Кирпич за кирпичом.
К пяти часам мы вернулись к выходу. Вера клевала носом у меня на плече, совершенно вымотанная, но счастливая. Кира поправила её панамку, провела ладонью по спинке.
— Я отвезу вас домой, — сказал я.
— У меня машина.
— Ты устала. Я вызову такси и поеду с вами. Без претензий. Просто довезу.