В поезде я смотрел в окно и думал о том, что сегодня скажу ей. Не о прошлом — о нём мы уже говорили. О будущем. О том, что я хочу быть с ней не по средам и субботам, а каждый день. Что я готов переехать в Питер, если она не захочет возвращаться в наш город. Что я готов ждать столько, сколько нужно, — год, два, десять. Лишь бы она была рядом.
Но когда я увидел её в парке — с Верой, в лёгком летнем платье, с улыбкой, которую она больше не прятала, — все заготовленные слова вылетели из головы. Я просто подошёл, обнял её и прошептал:
— Я люблю тебя. Я не говорил этого три года. Но я люблю тебя.
Она не ответила. Но и не отстранилась. И вечером, когда мы вернулись из Петергофа, она вышла из спальни с кольцом на пальце.
Моим кольцом. На её руке.
И я понял: я дождался.
Глава 22. Кира
Я надела кольцо ночью.
Дмитрий спал в гостиной на диване — я слышала его ровное дыхание, когда проходила мимо приоткрытой двери. Вера посапывала в нашей спальне, раскинувшись звёздочкой и сжимая в руке игрушечного слона, которого он подарил ей в зоопарке. А я стояла перед зеркалом в ванной, смотрела на своё отражение и не узнавала себя.
Куда делась та Кира, которая три года строила бетонные стены? Которая поклялась никогда больше не пускать его в свою жизнь? Которая вздрагивала при одном упоминании его имени?
Она исчезла. А вместо неё была другая женщина — с блестящими глазами, с влажными от слёз щеками, с кольцом на пальце. Женщина, которая всё ещё боялась, но больше не позволяла страху управлять своей жизнью. Женщина, которая любила. Всегда любила. И наконец-то разрешила себе в этом признаться.
Я легла в кровать и долго смотрела на кольцо в полумраке. Оно тускло поблёскивало, ловя свет уличного фонаря из окна. Гравировка внутри: «Кира и Дмитрий». Я провела пальцем по буквам и улыбнулась. Он носил своё кольцо все три года. Даже когда мы были в разводе. Даже когда я думала, что он меня забыл. Он помнил.
Рядом завозилась Вера, что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Я поправила ей одеяло, поцеловала в лоб и прошептала:
— Твой папа вернулся, малышка. По-настоящему.
Утром я проснулась первой. Дмитрий ещё спал — я заглянула в гостиную и увидела его, скрюченного на моём маленьком диване, с одеялом, сползшим на пол. Он выглядел смешно и трогательно: здоровенный мужик с щетиной на щеках, свернувшийся калачиком на неудобной мебели, но с таким умиротворённым лицом, какого я не видела у него никогда. Я укрыла его одеялом — он не проснулся, только вздохнул глубже и что-то пробормотал. Кажется, моё имя.
На кухне я сварила кофе, достала чашки. Руки делали привычную работу, а мысли крутились вокруг одного и того же: как я ему скажу? Просто выйду и покажу кольцо? Или сначала заговорю, а потом, когда он заметит... Нет, он заметит сразу. Он всегда всё замечает.
Он вышел на кухню, когда я уже наливала вторую чашку. Заспанный, в мятой футболке, с отпечатком подушки на щеке. Остановился в дверях, потянулся — и замер. Его взгляд упал на мою руку.
— Ты надела его, — сказал он хрипло.
— Надела.
Он подошёл ближе. Медленно, будто шёл по тонкому льду. Взял мою руку и поднёс к губам. Его губы коснулись кольца — того самого, которое он надел мне четыре года назад. Того самого, которое я сняла в день развода. Того самого, которое теперь снова было на своём месте.
— Это значит... — начал он, и голос сорвался.
— Это значит, что я готова попробовать по-настоящему. Без условий. Без приоткрытых дверей. Просто попробовать. Ты и я. Как раньше. Только лучше.
Он выдохнул и притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, вдохнула его запах — никаких чужих духов, только он, только мы. Его руки обнимали меня крепко, но не давили. Он держал меня так, будто я была хрустальной — ценной и хрупкой одновременно.
— Я не подведу, — прошептал он в мои волосы. — Клянусь. Я больше никогда тебя не подведу.
— Я знаю, — ответила я. И это была правда.
Мы простояли так несколько минут — просто обнявшись посреди моей маленькой питерской кухни. За окном просыпался город, шумели первые трамваи, где-то лаяла собака. А у меня внутри, впервые за три года, было спокойно. По-настоящему спокойно.
— Мам! Пап! — раздался Верин голос из спальни. — Вы где? Я проснулась!
Мы отстранились друг от друга и одновременно рассмеялись. Дмитрий вытер глаза — я заметила, что они блестели, — и пошёл в спальню за дочерью. Вернулся с ней на руках: заспанной, лохматой, но уже готовой к новому дню.