Теперь я должен был доказать, что достоин её.
Я прошёл на кухню и налил себе ещё кофе. В голове крутились мысли, которые я пока не решался озвучить ей. Да, она согласилась попробовать. Да, мы провели вместе ночь. Но я хотел большего. Я хотел, чтобы мы жили вместе. Не так, как сейчас — я в своём городе, она в Питере, встречи раз в неделю. По-настоящему. Под одной крышей. Каждый день.
Но я помнил её слова: «Мне нужно время». И я дам ей время. Я обещал.
Хотя каждая клетка моего тела кричала: забери её. Увези. Сделай своей снова — полностью, без остатка.
Я сжал кружку в руке. Нет. Старые методы не работают. Я пробовал — и потерял её. Теперь всё иначе.
Из ванной вышла Кира — в халате, с мокрыми волосами, собранными в пучок. Капли воды блестели на её плечах. Она была такой красивой, что у меня перехватило дыхание.
— Задумался? — спросила она, подходя и забирая у меня кружку. Отпила глоток.
— О нас.
— И что ты надумал?
Я помолчал. Потом взял её за плечи и развернул к себе.
— Я хочу жить с тобой, Кира. Не по выходным. Постоянно. Но я не буду давить. Ты сказала — нужно время. Я дам тебе время.
Она смотрела на меня и молчала. Я видел, как в её глазах борются страх и желание.
— Это большой шаг, — сказала она наконец.
— Я знаю.
— Если мы съедемся, пути назад не будет. Если ты снова...
— Не будет, — перебил я. — Кира, я знаю, что ты боишься. Я тоже боюсь. Но я клянусь тебе — если ты дашь мне ещё один шанс, я не предам его. Никогда.
Она долго смотрела на меня. Потом поставила кружку, обняла меня за талию и прижалась щекой к моей груди.
— Давай попробуем, — сказала она тихо. — Но медленно. Сначала — ты приезжаешь на неделю. Потом — на две. Потом, может быть, найдём квартиру побольше. Снимем вместе.
— Или купим, — добавил я. — Я могу купить.
— Снимаем, — отрезала она. — Я хочу быть равным партнёром, Дмитрий. Не зависимой.
Я кивнул. Она всегда была гордой. И я уважал это.
— Хорошо. Снимаем.
Она улыбнулась. Я наклонился и поцеловал её. Поцелуй вышел долгим и нежным, без вчерашней жадности, но с той же глубиной. Когда мы оторвались друг от друга, Кира вздохнула:
— Надо забирать Веру.
— Надо.
Мы оделись и вышли в город. По дороге к Лене я держал Киру за руку и чувствовал, как прохожие оглядываются на нас — высокий мужик с бандитской внешностью и хрупкая женщина с обручальным кольцом на пальце. Наверное, мы выглядели странно. Но мне было плевать.
Вера встретила нас в дверях с диким визгом. Она прыгала, кричала «папа!» и «мама!», тащила нас смотреть крепость из одеял, которую они построили с Гошей. Лена стояла в стороне и улыбалась.
— Ну как? — спросила она тихо, пока Дмитрий с Верой ползали по крепости.
— Всё хорошо, Лен. Правда. Впервые за долгое время — хорошо.
— Я рада, — она обняла меня. — Ты заслужила.
Я смотрела, как Дмитрий возится с Верой, как он подкидывает её к потолку, а она хохочет и требует «ещё!», — и думала: вот оно. То, чего у меня не было три года. То, что я запретила себе даже представлять. Моя дочь. Её отец. Мы вместе.
Остаток дня мы провели у Лены, а вечером поехали домой. Вера заснула в такси, привалившись к плечу Дмитрия. Он нёс её на руках до самой кровати, уложил, укрыл одеялом. Я стояла в дверях спальни и смотрела на них.
— Ты хороший отец, — сказала я.
— Я только учусь.
— У тебя получается.
Он подошёл ко мне, обнял сзади, положил подбородок мне на макушку. Мы стояли так несколько минут, просто глядя на спящую дочь.
— Я хочу, чтобы так было всегда, — прошептал он.
— Может быть, — ответила я. — Может быть, так и будет.
Впереди было ещё много вопросов. Где мы будем жить? Как совместить мою работу и его бизнес? Что делать, если он снова сорвётся? Но сегодня я не хотела думать об этом. Сегодня я просто хотела быть счастливой.
И я была.
Глава 29. Кира
Я сидела в своей крошечной кухне, пила остывший кофе и смотрела на Дмитрия. Он спал на моём диване уже четвёртую ночь подряд. Его вещи перемешались с моими: его рубашка висела на спинке стула, его бритва стояла в ванной рядом с моим кремом для лица, его запах въелся в подушки, в шторы, в мою кожу. Мы жили вместе. Не официально, не на постоянной основе — но он был здесь. Каждый день.
И это сводило меня с ума.
Не потому, что он делал что-то не так. Наоборот — он был идеальным. Слишком идеальным. Готовил завтраки, забирал Веру из садика, чинил краны, не давил, не требовал, не играл. Он стал... удобным.