Хадсон слегка отстранился, чтобы видеть ее лицо.
- Как бы ты мне ни нравилась в этом оттенке зеленого, - сказал он, поглаживая пальцем ее щеку, - у тебя нет причин ревновать.
Ее пальцы зарылись в волосы у основания его шеи.
- Мне было ненавистно смотреть, как она к тебе льнет.
Одним движением бедер он прижался к ней толстым бугром эрекции.
- Ты единственная, кто делает это со мной, - он вновь завладел ее губами, прижимая ее к стене своим мускулистым телом, и она застонала от отчаянного желания. Она любила его таким, грубым и неукротимым в своем желании к ней. От этого все ее тело ощущалось таким живым.
Но они находились всего в паре шагов от сотен гостей.
- Нельзя, чтобы нас видели вместе, - напомнила она, хотя ее голосу недоставало убедительности.
Хадсон навис над ней, его губы были в считанных дюймах от ее рта.
- Джулиан ожидает, что я буду убеждать тебя принять меня обратно, - его губы сложились в улыбку, грешную и игривую одновременно. - Считай, что тебя убеждают.
Алли улыбнулась в ответ.
- В гардеробной на корпоративной вечеринке? Какое клише, не так ли, мистер Чейз? Так недалеко и до перепиха на копировальной машине во время рождественской вечеринки в офисе.
Хадсон усмехнулся.
- Не мой стиль, но множественные копии попки моей жены - звучит заманчиво. Я просто подумал, что тебе не помешает напоминание о ...
Теперь пришла очередь Алли прервать его.
- Так напомни мне уже, - сказала она уже серьезным и искушающим тоном. Она знала, что должна остановиться, поправить его галстук и свое платье, и вернуться к трем сотням благотворителей в зале. Но слышать, как Хадсон называет ее своей женой, воспламенило ее и без того разгоряченную кожу. Все, о чем она могла думать - это то, как отчаянно она его желала.
Его глаза потемнели, и он вложил ей в руку ключ-карту.
- Встречаемся наверху через пять минут. Комната 2305, - с этими словами он повернулся, раздвинул шторы и ушел.
Алли немного подождала и тоже вышла в коридор. Издалека до нее доносился гул тихих разговоров, смешивающийся со звуками струнного квартета. В их расположении двадцать, может, тридцать минут до того, как будет подан ужин. И как только это случится, их пустые стулья несомненно будут выглядеть подозрительно. Возбуждение пульсировало по ее венам, она быстро подошла к лифтам, постоянно оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто не видит, как она покидает мероприятие.
Несколько минут спустя она стояла перед дверью номера Хадсона. Она провела картой по замку и шагнула в комнату. Лунный свет проникал сквозь наполовину задернутые шторы, подсвечивая ее кожу холодным сиянием, но в остальном в комнате было абсолютно темно.
- Разденься для меня, - приказал Хадсон откуда-то из темноты. В его голосе звучали те жесткие властные ноты, которые неизменно посылали волны наслаждения к ее естеству. - Я хочу видеть то, что принадлежит мне.
Во рту пересохло, когда она потянулась к молнии на боку платья. Идеально сидящий корсаж рюшами обхватывал ее фигуру от груди до бедер, но когда она расстегнула молнию, он с легкостью разошелся, серебристая ткань собралась нежным облачком у ее ног. Под платьем на ней были надеты лишь белые кружевные стринги.
Она услышала, как вдалеке Хадсон резко втянул воздух.
- Все, кроме туфель, - сказал он.
Медленно она стянула клочок ткани вниз по бедрам. Ее дыхание участилось, она стояла в ожидании дальнейших его указаний. Зная, что он наблюдает за ней, его глаза жадно блуждают по каждому сантиметру ее обнаженного тела, делая ее прекрасной, сексуальной и похотливой. В такие моменты его власть над ней не ограничивалась физической. Она принадлежала ему телом и душой.
Тишина в комнате казалась вечной, пока, наконец, ее не нарушил звук резко отодвигаемого стула по мраморному полу. Мгновение спустя Хадсон очутился рядом с ней, запустив руки в ее волосы и наклоняя ее голову под нужным ему углом. Он накрыл ее рот своим, врываясь своим умелым языком, изучая и доминируя. Но вместо того, чтобы заклеймить ее, он предложил обратное.
- Я принадлежу тебе, - сказал он, и эти хрипло произнесенные слова заставили все ниже ее талии задрожать от желания. - И то, что я не надел сегодня своего кольца, этого не меняет.
Он отступил, и она услышала тихий звук расстегивающейся ширинки.