Ну че, кто теперь жертва?
Мгновение, и он оказывается в лесу. В незнакомом, но уютном лесу. Как будто он здесь провел всю свою жизнь. Деревья стоят вокруг него, как верные друзья, которые никогда его не предадут. Всё исчезает. Страх, боль, даже сама реальность. Остается лишь он и лес, который его принял.
Тьма растворяет всё вокруг.
Мир уносится в ничто, оставляя его во тьме без формы и ощущений. На долю секунды его сознание охватывает паника. Где он? Что происходит? Затем он медленно осознает, что его куда-то ведут.
Он идет вперед, с мешком на голове, подгоняемый неким человеком. Сквозь ткань мешка доносится неприятный запах — запах дерьма. Все его ощущения сжимаются в это зловонное пространство.
Вот это, мать вашу, ароматерапия!
— Шевелись, пацан! — раздаётся голос сзади.
Максвелл узнает этот голос, и страх мгновенно охватывает его. Он знает, что этот голос принадлежит убийце, которого он уже встречал. Его сознание наполняется страхом и воспоминаниями, которые он предпочел бы забыть.
— Стой!
Его хватают за плечо и снимают мешок с головы. Максвелл понимает, что находится в стоке — там, куда сливаются почти все грязные отходы Дэй-Сити. Этот ужасный запах, эта безнадежная атмосфера, он уже переживал это.
— Повернись.
Максвелл медленно поворачивается и видит перед собой того самого дворецкого, который почти убил его несколько лет назад. Страх так парализует его, что он не в состоянии даже пошевелиться. На этот раз он точно его убьет.
— Ты залез не в тот дом, пацан, прицепился не к той девчонке…
Убийца стоит над Максвеллом с безразличным выражением лица. Максвелл начинает плакать и его слёзы тут же падают на грязное лицо, смешиваясь с пылью и глиной. Он испуганно смотрит на своего убийцу.
— Черт… ты что, думаешь, что я этого хочу?
Слёзы текут ручьями, всхлипы и стоны срываются с губ парня.
— Если я отпущу тебя, черт… даже с новым идентификационным кодом, ты же блогер, а бывших блогеров не бывает. Через час все уже всё узнают! Тогда убьют и меня, и тебя, и всех кого мы знаем. Прости, пацан…
— Н, не узнают… — сквозь слезы и всхлипы бормочет Максвелл, — Никто не узнает.
Убийца резко хватает его за воротник и приподнимает, чтобы заглянуть в глаза.
— Ты думаешь, я поверю тебе… наркоману?
Сейчас или никогда.
Максвелл решает действовать. С последними остатками сил он кусает убийцу прямо за нос. Зубы входят в кожу, мясо и хрящи, как нож в масло. Убийца издаёт нечеловечный вопль, выпуская Максвелла из рук.
— АААРГХ! — махает руками дворецкий, — МОЙ НОС, МУДИЛА!
Максвелл отталкивает его и прыгает в сток. Падение далеко не самое прекрасное, а скорее, даже, заразное — пул коричневых… а местами даже зеленых и желтых отходов под ним становятся его новым домом. Максвелл задерживает дыхание, падая в этот океан отвратительности, и исчезает из виду.
— Теперь… понимаешь?
— Кто ты… что?
Словно две маленькие звезды, во тьме вспыхнули два красных огонька.
— Позволь показать кое-что еще.
Всё исчезло. Полная темнота.
Тут же раздались жалкие хрюканья. Вокруг лишь лес из унылых деревьев и гниющей земли. Поросёнок сидел под одним из таких, пытаясь есть упавшие ветки и грязь. Он с отвращением выплевывал эту невкусную кормёжку и хрюкал еще более жалобно.
— Эй… а кто это тут у нас? — раздался чей-то голос.
Поросёнок отскочил в сторону. Его хрюканье преобразилось — стало злобным, хищным, наполненным яростью… хрю.
— Не бойся.
Странно, но слова как будто облегчили страдания поросёнка. Он осторожно поднял голову и вгляделся в существо перед ним. Оно было похоже на тех суккубов, которые над ним издевались, но и не было одновременно.
— Ты прав, я не суккуб. — сказало существо, протягивая руку, — Я демон, да еще какой! Идем!
Не задумываясь, поросёнок поднялся на ноги.
— Это какое-то безумие… — прошептал Максвелл.
— Он протянул мне руку помощи.
Во тьме, в ее глубине… вновь зажглись красные огоньки.
— Кто, этот демон?
— Да, — вспыхнули ярче красные огоньки, — И я ее взял.
— И что? — ожидал чего-то Максвелл, не зная чего.
— Позволь показать, к чему это привело.
Мгновение спустя, они были уже там.
Пылающие золотым огнем пещеры. Место, где сгинули все надежды и мечты. Где крики и стоны богачей сливались в хаотичную симфонию страданий. Это было место без надежды, веры и любви. Место, где осталась лишь боль.