– А-а… Ладно, только я собиралась…
– На этот раз ты не уйдешь от разговора, Лия! – бесцеремонно прервал он. – Повторяю, у тебя ровно пять минут и не секундой больше. Давай не будем друг друга злить!
Голос опасно приглушен, на лице – ни намека на улыбку. Взгляд колючий, губы превратились в тонкую линию. Куда он собирается ее везти? Господи, какой разгневанный! Кажется, она ошиблась, когда думала, что Матвей не причинит вреда. Да он готов сейчас стену проломить одной ладонью, что ему стоит обидеть маленькую, хрупкую женщину! Хорошо же его сестрица разозлила!
– Хорошо. Я сейчас.
Не знала, как смогла произнести эти слова. Вернее, выдохнуть. В груди так больно стало, что глотнула воздух открытым ртом и глаза широко распахнула, столкнувшись с его взглядом.
Едва заметно кивнул, выражение лица не изменилось. Непонятно, что за мысли у него бродят в голове. Может, вообще задумал что-то нехорошее! А она сейчас добровольно идет в клетку ко льву. Но выбора нет. Война, значит, война. И все средства сейчас хороши. Терять-то больше нечего! Без сына жизни не будет, так чего за нее цепляться?
Прошмыгнула в комнату, ощущая, как взгляд Матвея прожигает спину. Нужно подумать, что говорить, как осторожно и не вызывая подозрений выведать все подробности. Он так пристально и внимательно наблюдает, следит за каждым движением, что от волнения сковывает все тело. Хоть бы не выдать себя! Хоть бы успеть разузнать все, что нужно! Села прямо на неразобранную сумку и обхватила голову руками. В этот момент в спальню вошла мама.
– Что происходит, Лера? Что ты задумала? – полушепотом спросила она.
– Я больше не Лера.
– Как это?
– Я устала повторять, что сестрица живет моей жизнью. По всем документам теперь она – Валерия Фролова. У нее есть муж и сын. А мне она оставила свое имя. Мило, правда? Я решила воспользоваться такой привилегией.
– Ну что за глупости ты говоришь! Хотя в таком состоянии и не такое в голову взбредет. Тебе нужно отдохнуть, силы восстановить, в себя прийти…
– Значит, не веришь? – достала из сумки документ и всучила ей в руки. – Вот, посмотри. Справка о рождении ребенка. Еще повезло, что номер полиса на сайте сохранился, смогла записаться к врачу. Хотя, думаю, ты и сама видишь, что я недавно родила.
Мать пробежалась глазами по строчкам и закрыла лицо рукой.
– Теперь-то ты мне веришь? Вот, еще посмотри.
Вынула из кармана телефон и показала ей фотографию свидетельства о собственности.
– Это настоящий документ. Сфотографировала на месте. Как видишь, сестра от моего имени продала комнату. Сама подумай, если бы это была я, зачем бы мне понадобилось продавать единственное жилье? Чтобы вернуться сюда? Ты же прекрасно знаешь, что я сама рвалась поскорее от вас уехать.
Слова давались с трудом. Мысленно удивлялась, как еще говорит, как еще дышит, если мир давно разбился на части. И его уже не склеить и не собрать. Перед глазами по-прежнему стояла детская кроватка с лежащим в ней запеленутым малышом, а в ушах набатом стучали слова Амелии: «Лешенька, сыночек мой…» До сих пор всю колотит и в висках шумит. Скручивает, выворачивает наизнанку от боли…
Галина Ивановна молча вернула справку и телефон. Лера заметила, что она побледнела, в глазах появился влажный блеск. Конечно, трудно принять такую правду. И неприятно, наверное, осознавать, что любимая доченька оказалась такой подлой. Но что есть, то есть…
– Это плохая идея – прикинуться Амелией, – помолчав с минуту, вдруг выдала она.
– А Амелии прикинуться мной – прекрасная, да?
– Не цепляйся к словам! Я имела в виду, что Матвей быстро тебя разоблачит.
– Если разоблачит, то это даже к лучшему, потому что на Амелию он очень зол. А на меня у него нет причин злиться.
– И все-таки будь осторожна! Ты не знаешь, что между ними произошло. Мало ли, что он задумал...
Лера усмехнулась в ответ. Было странно слышать такое предостережение от матери, но, видимо, именно сейчас что-то в ее сердце шелохнулось. Вдруг обняла ее и прошептала:
– Лучше не ввязывайся во все это.
Лера робко обняла ее в ответ, удивившись такой перемене. Судя по всему, мать поверила, приняла это, пусть и не сразу, пусть не до конца, но приняла. И, кажется, впервые в жизни проявила искреннюю заботу. Неужели есть надежда на примирение? Как только этот кошмар закончится, обязательно нужно будет поговорить с ней по душам.