— Говоришь, ты хорош во владении шпагой? Так давай проверим. Я готов замарать руки, - едва ли не закричал Антуан.
Это предложение очень не понравилось Питу. Он усмехнулся, неторопливо сошёл с коня, неторопливо привязал его к другому концу той же коряги, неторопливо развернулся. Эта неторопливость начинала бесить Антуана. Он уже скинул плащ, шляпу, камзол, обнажил шпагу и нетерпеливо ожидал, когда же и его противник выйдет на исходную. Но Пит не спешил. Он подарил Антуану долгий печальный взгляд и направился к реке. Поняв, что вызов не принят, Антуан не выдержал:
— Бери шпагу! Шакал! Сейчас же бери!!!
Но Пит не ответил. Он присел у кромки воды, снял перчатку, опустил в воду руку и даже прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Всем своим видом Пит демонстрировал полное равнодушие к призывам Антуана, словно то был всего лишь щебет какой-то нервной птахи. Если брианец собирался таким образом окончательно доконать молодого Лагана, он выбрал правильную тактику, потому что Антуан в самом деле начал терять голову от возмущения. Он стремительно подошёл к врагу и рывком развернул того к себе, при этом Пит едва не опрокинулся в реку. Что ж, ему пришлось-таки выпрямиться и развернуться.
— Ты будешь со мой драться! Здесь и сейчас! – тут же зарычал ему в лицо Антуан.
Пит сощурился и ответил лишь через пару секунд:
— Антуан де Валеньи граф де Лаган желает драться с шакалом герцога Бетенгтона?
— Я желаю убить тебя!!!
— Поединок не по рангу, замечу я, - на тонких губах брианца мелькнула тень ухмылки, - Право, почему ты решил, что моя родословная достаточно грандиозна, чтобы ты мог вызвать меня на дуэль.
— Дуэль?! Много чести!
— Нет, не дуэль? Но ты заставляешь меня взяться за шпагу. Зачем же тогда?
— Не всякий поединок можно назвать дуэлью...Сражайся!
— Хочешь меня убить…
— Да!
— Нет! – сказал, как отрезал, Пит и снова предпринял попытку развернуться к реке.
И снова Антуан резко толкнул его в плечо:
— Ты будешь со мной сражаться, гад! Слышишь?! Будешь!!!
Что ж, Пит обратил-таки к Антуану долгий пронзительный взгляд, тяжело вздохнул и… наконец, взялся за шпагу. Несказанно обрадованный Антуан тут же сделал несколько шагов назад и встал в исходную позицию. Он рвался в бой, каждая частичка его существа жаждала битвы, и тем ужаснее было увидеть то, что сделал Пит. Он отстегнул от пояса шпагу и, так и не обнажив её, положил на песок. Выпрямился и замер.
И Антуан не выдержал, из его груди вырвался вопль отчаяния, так велики были его гнев и бессилие.
— Нет, парень, - всё так же жёстко произнёс Пит, - Тебе нужна не моя смерть, а... собственное покаяние.
— Покаяние?! Теперь моим духовником заделался?! Мерзавец!!! Я убью тебя!!! Слышишь?!! Зарежу как мерзкого шакала!
В ответ Пит лишь сокрушенно повёл головой:
— Хорошо, давай. Действуй! Я не мешаю, - и в подтверждение своих слов даже развёл руки чуть в стороны, показал открытые ладони.
Это было уже нечто совсем невообразимое. И Антуан заметался, словно тигр в клетке. Он честно, изо всех сил старался разжечь свою ярость до того состояния, чтобы перестать видеть безоружность противника. Но почему-то это никак не получалось.
— Ты до такой степени презираешь меня, что даже брезгуешь драться со мной?! – вдруг выпалил молодой граф.
В ответ Пит отрицательно повёл головой:
— Напротив… ты не поверишь, но я начинаю тебя уважать... Пойми же, наконец, парень, моя смерть не принесёт тебе облегчения. Убьёшь меня, герцог пришлёт Фила, или Рона... Не суть важно. Проблема не в герцоге, и уж тем более не во мне. Проблема в тебе. Признай же это, наконец, и освободись!
Но, казалось, Антуан не слышал его, он и не заметил, когда покрылся потом. Стало трудно дышать. Снова мир в глазах стал двоиться и дрожать, так уж он выглядит через невыплаканные слёзы. Наконец, шпага опустилась, колени вдруг задрожали и… коснулись песка. Так, коленопреклонённым, Антуан и замер. Пит продолжал напряжённо вглядываться в его лицо несколько таких долгих минут, но так и не увидел, чтобы хоть одна слеза соскользнула с длинных ресниц молодого графа. Но боль, адская боль в этих синих глазах только нарастала.
И Пит дрогнул. Он подошёл ближе, даже опустился на одно колено, так оказался на уровне Антуана и тронул того за плечо. Взгляд Антуана прояснился. Теперь в нём не было ни гнева, ни ярости, только боль, адская боль.