— С возвращением, сынок!
— Мама?! – и Антуан всей душой подался навстречу этому дорогому мягкому голосу, остатки дремоты в миг развеялись, и драгоценный образ, наконец-то, прояснился.
Графиня де Лаган присела на краешек кровати и приготовилась терпеливо дожидаться пробуждения сына. Сейчас же, поддавшись встречному порыву, она раскрыла объятия, и Антуан прижался к своей маме, как утопающий хватается за руку спасающего.
— Сынок! Солнышко моё! – мать невольно испугалась такой горячности сына, крепко-крепко обняла его и стала успокаивающе гладить по густым спутанным волосам, - Дорогой мной… любимый мой… Ты дома! В безопасности!!! Всё будет хорошо! Всё будет хорошо…
Очень нескоро до сознания Антуана начал доходить смысл её нежных слов. Юноша глубоко вздохнул и, наконец, отстранился:
— Матушка, дорогая, как же я соскучился!
— Я тоже, солнышко моё, очень соскучилась!.. Должна признаться, твой вид будит нездоровые фантазии, - мягко упрекнула она сына, - Рассказывай, что с тобой приключилось?
— Приключилось? - Антуан растерялся, неопределённо повёл плечами и неловко улыбнулся, - Да ничего особенного. Просто очень захотелось увидеть вас, матушка!..
От таких слов графиня тяжело вздохнула – её скрытный сын не готов говорить. Что ж... Старательно пряча своё огорчение, мать встала:
— Бернан поможет тебе привести себя в порядок.
Только теперь Антуан заметил лакея, притаившегося у окна. Этот уже довольно старый человек выполнял обязанности няньки при молодом графе едва ли не с самого рождения того, вот и теперь был готов старательно служить господину, и Антуан по опыту знал, что ему не удастся увернуться от этой самозабвенной заботы верного слуги, так что оставалось просто смиренно принять это.
— Я ожидаю тебя за завтраком, сынок, - улыбнулась мать и, магически шелестя юбками, вышла из комнаты. О, Боже, как же Антуану нравится этот шелест...
Они встретились за круглым столом в малой столовой замка. Окна распахнуты, а за ними в совершенно чистом небе светит яркое солнце! Это ли не чудо? Разве ж возможно было такое представить еще вчера вечером? Антуан невольно улыбнулся, на душе и правда стало много светлее. Дом, родной дом! Лёгкий ветерок играет бирюзовыми шторами, в кремовых вазах белоснежные розы. Такое умиротворение во всём, жизнь словно замерла в этом чарующем мгновении. Дивный день, дивный мир!..
Графиня де Лаган расположилась рядом, поближе к сыну, и то и дело порывалась самостоятельно обслужить его. В итоге это превратилось в некую милую игру: Антуан отстраняется, графиня тут же соглашается с этим, но стоит ему отвернуться, как мама кладёт рядом с тарелкой сына ароматный кусок свежеиспечённого хлеба, или яблоко... Остаётся только поблагодарить...
— Как же я рада твоему возвращению! – уже в который раз призналась счастливая мать, с ненасытной жаждой изучая каждую чёрточку лица любимого сына.
— Я тоже рад возвращению, матушка...
Да, Антуан никогда не устанет купаться в её любви! И это взаимно!
Весь этот день они провели вместе, вместе предприняли верховую прогулку по окрестностям, вместе прошлись по парку, а потом и по огороду. Вместе провели время в библиотеке, где графиня показала свои новые приобретения книг. А вечером она играла на гитаре, а он тихо сидел на подушках у её ног и слушал.
Весь день она ждала, что сын поделится с ней своей печалью, расскажет, что случилось, что заставило его так спешить домой, а потом видеть во сне кошмары, какая беда подарила его юному лицу такую бледность, затуманила его прежде такой яркий взор. Но Антуан молчал. Ему как будто было хорошо, он радовался общению с матерью, улыбался ей, внимательно слушал, поддерживал любую предлагаемую ею тему, но стоило ей отвлечься, на минуту две отпустить его внимание, как он проваливался в какое-то болезненное небытие, и его густые брови так хмурились, что едва ли не смыкались, губы болезненно сжимались, а глаза... увлажнялись?!
Сердце матери чувствовало беду, жаждало откровения, пылало верой в возможность исцелить родное дитя, но в то же время это сердце знало своего ребёнка, чувствовало, что он пока не готов принять помощь, надо немного выждать. Антуан всегда был скрытным мальчиком. При том, что он умел и любил говорить красиво, он крайне редко рассказывал о себе. Мать приметила эту его черту очень рано, но тогда она ещё пользовалась его безграничным доверием, была уверена, что от неё-то у него нет секретов. Что же касается других людей, что ж, тем лучше, меньше будет разочарований.