– Я уже ухожу. Извини, если моя правда была тебе неприятна.
– Не пожалеешь? К хорошему быстро привыкают.
– Не жили богато, не было смысла и начинать. Лет через десять у меня будет и квартира, и семья. Я все для этого сделаю, обещаю.
– Ничего нельзя вернуть? У меня появилась возможность стать более значимой в нашей системе, а это значит и твоя судьба могла бы измениться в лучшую сторону, – пыталась «образумить» его Ольга.
– Судьба, дама капризная. Она мне один раз уже преподнесла искушение, против которого я не устоял, точнее, принял его безропотно. Возможно на этот раз, она не сможет заставить меня думать задним местом, а не головой.
– Вот и подумай еще раз, прежде чем уходить. Тебе было плохо? Чем ты недоволен? Можно всегда договориться.
– Оля, о чем договариваться? Ты с самого начала сказала, что я тебе даю то, что ты хочешь, а ты мне то, что можешь сама. Я ни разу не отказал тебе в том, чего ты хотела. Я хотя бы раз попросил тебя о чем-то? Все поездки и подарки были инициированные тобой. У тебя есть ко мне претензии? Мне не было плохо, но не было и хорошо. Разницу между желанием и обязанностью улавливаешь?
– Мне искренне жаль расставаться. Но если ты все решил окончательно, я не буду настаивать. Мой телефон у тебя есть, адрес ты знаешь, надумаешь вернуться – возвращайся.
Плетнев перебрался в квартиру Симоновых в этот же вечер, о чем сообщил Карине. Он звонил ей два-три раза в неделю. Подав заявку на конкурс, начал работу. При опыте Штерна и Симонова, и умной голове Плетнева, работа двигалась. К сентябрю Евгений ждал приезда Карины в Москву.
Уже через месяц после отъезда Плетнева, Карина поняла, что беременная. Единственное, что ее напрягало, это вопрос: как Ильин Анатолий Викторович отнесется к ее положению ни как отец, а как заведующий отделением?
– Пап, сегодня пятница тринадцатое число и у меня к тебе неприятный разговор, – начала издалека Карина.
– Хочешь уехать к Плетневу в Москву? – улыбнулся отец. – Я разговаривал с Аркадием. Женька делает успехи.
– Причем здесь Женька? Да, он зовет меня, но я ехать не могу и не хочу. Я беременная и буду рожать. Как ты посмотришь на это глазами заведующего?
– Позволь узнать: кто отец ребенка? – серьезно спросил отец.
– Святой Дух!
– Раз такое дело, что я могу сказать?? Ты для себя все решила. Справишься – рожай. Помощи от матери ты не дождешься, а я чем могу – помогу. Такой ответ тебя устроит?
– Пап, не сердись. У меня могут быть свои тайны. Может мне хочется забыть отца ребенка и не вспоминать о нем?
– Фомин знает? – глядя на дочь, задал вопрос отец.
– Пап, ты в это дело Митю не впутывай. Ни он, ни Сергей, ни тем более Плетнев, не имеют к этому отношения. Будь это по-другому, я бы начала этот разговор ни с тобой, а с ними. Это все, что я могу сказать.
Карине предстояло поговорить с Сергеем Руденко. Не стоило ему морочить голову. Дмитрий Фомин догадался обо всем сам и, напрямик задав ей вопрос, ждал ответа.
– Мить, считай, что это непорочное зачатие. Сергей к этому не имеет отношения. Мы с ним даже не друзья, а просто знакомые. Мне будет трудно без твоей дружбы, но я приму любое твое решение и мы больше не касаемся этой темы.
– Ты можешь на меня рассчитывать, – ответил Фомин, больше не задавая вопросов. Он знал Карину слишком давно, чтобы сомневаться в ее порядочности, только не понимал: почему она скрывает имя отца ребенка. «Им может быть только Плетнев, – рассуждал он. – Если она молчит, значит, до конца не уверена в Женьке. Спрашивать его об этом глупо. Она должна сама решить».
Карина сама позвонила Плетневу в начале августа, нарушив установленный уговор приехать в отпуск до увольнения.
– Ты когда приедешь? – спросил он нетерпеливо.
– Жень, извини, я не приеду. Так сложилось, что я беременная и останусь здесь, а отпуск использую перед декретом, – сказала она, заготовив целую речь, которая оправдывала целесообразность такого решения.
– Как это все не во время, Карина. Давай, родим через год- два. Мне сейчас не до пеленок, – расстроено говорил он. – У меня столько нерешенных вопросов. Я разобьюсь в лепешку, но поеду в Германию. Ты должна понять, что сделать это с женой можно, а с маленьким ребенком нереально.
Карина на несколько секунд потеряла дар речи, но быстро пришла в себя и говорила уже экспромтом, забыв о заготовленной «объяснительной».
– Вы можете рожать тогда, когда захотите, когда у вас будет на это время, а я для себя все решила. Это не твой ребенок, Женька. Извини, что не сказала раньше. Хотела знать наверняка, чтобы не было возврата, чтобы сохранить малыша и не позволить взять грех на душу. Я понятно выражаюсь?