– Через пять минут я освобожусь. Ты как относишься к ужину? В холодильнике есть салат, бутерброды и то, что ты любишь, – говорила Карина, продолжая писать.
– Я к нему не отношусь, но и не откажусь от него. Хочешь сказать, что у тебя есть фаршированные блины? – задал вопрос Дмитрий, которого Карина давно не баловала своей стряпней.
– Есть. Четыре штуки с мясом. Тебе хватит. Вчера мне так захотелось побаловать себя, что я испекла блины и натрескалась их на ночь. Ты представляешь, как я спала, и какие кошмары мне снились? Вот пока ела и вспомнила о твоем неравнодушии к блинам. Прости, но, ни красной, ни черной икры в моей квартире не оказалось, так что ешь их с мясом курицы. Ставь чайник, – просматривая написанное, сказала доктор Ильина. – Мить, как думаешь, с папой все обойдется?
– Будем надеяться.
Они ужинали молча. Для разговоров не было настроения.
Около двадцати приемный покой доложил о пострадавшем с огнестрельным ранением, которого доставил наряд полиции.
– Поднимайте в отделение, а полиции выдайте халаты и бахилы. В операционную я их не пущу, – сказала она в трубку. – Мить, у нас есть работа. – Валентина Федоровна, будете мне ассистировать. Пулевое ранение, большая кровопотеря, времени на вызов кого-либо из докторов у нас нет. Полиция внизу. Думаю, в операционную они не войдут.
Операция длилась больше часа. Карина уже отчаялась, но справилась, мысленно советуясь с отцом, как будто тот был у нее за спиной. Показатели были критическими из-за большой кровопотери.
– Дмитрий Борисович, начинайте прямое переливание по полной программе.
– Ты с ума сошла? Пусть его полиция снабжает кровью. Какая у них группа? – долго не сдавался Дмитрий. – А если кого-нибудь еще привезут, кто будет работать? Ты голову свою включи!
– Ты хочешь, чтобы он стал трупом у меня на столе и открыл мое собственное кладбище? Делай, что тебе говорят, а потом выясняй, у кого какая группа, – отчитывала анестезиолога Карина, укладываясь на каталку, не снимая маску, рядом с операционным столом. Ей казалось, что она даже уснула, а потом услышала тихий голос: «Выкарабкаюсь я на этот раз или нет?» Она поняла, что больной пришел в себя.
– Только попробуйте не выкарабкаться, я выкачаю свою кровь из Вас обратно. Рано открывать мне свое кладбище, – поднимаясь с каталки, говорила она, глядя на больного и не видя его лица из-за головокружения. – Все не так с Вами плохо. Крови потеряли много, но, ни один жизненно важный орган серьезно не пострадал. Так, по мелочи подрезали, подлатали. Жить будете долго, раз Вас пуля не берет.
Она вышла из операционной, как пьяная, и упала бы в дверях, не поддержи ее Валентина Федоровна. Пока ее уложили на диван в ординаторской и поили сладким горячим чаем, больного увезли ни в палату интенсивной терапии, а, как доложили стражи порядка, в санчасть следственного изолятора. Такого еще в больнице не было. В подобных случаях, у палаты выставлялась охрана, и больной под наблюдением находился не менее суток, двое. В этом было что-то неправильное, и Карина, закончив с выпиской из истории болезни, поставила в известность полицию. Стражи прибыли оперативно, и разбирательство длилось половину ночи. Нельзя сказать, что ее «пытали», но разговаривали жестко. Записи с двух камер ситуацию не прояснили. Лиц ни пострадавшего, ни его сопровождающих из-за масок рассмотреть было невозможно. Документы сотрудников полиции, отмеченные при приеме больного, как выяснилось, были настоящими, а вот были это те люди или другие осталось загадкой. Никого в санчасть следственного изолятора не доставляли, хотя историю болезни забрали с собой. Больной оказался «призраком», растворившемся в воздухе. Вторую половину ночи она провела у постели отца, сидя в кресле.
Вторник для нее начался с «разбора полетов» в кабинете главного врача. Ни о какой поездке к матери за Максимом не могло быть и речи. Ее вновь выручил Митя. Он отсутствовал не больше часа. За это время Ильина Карина Анатольевна высказала коллегам все, что она думает по поводу двух операций, кто и в чем виноват, и что теперь им всем делать. Она попала к отцу в бокс только после обхода. Врач не пытался ее обнадежить, она знала, что может случиться и чего стоит ожидать. Свой рабочий день с утра Карина начинала с отделения реанимации. На третий день отец пришел в себя.
– Плохи мои дела? – спросил он тихо. – Что говорят коллеги?
– Все может обойтись. Шанс есть, – ответила Карина, держа отца за руку. – Если ты очень постараешься, мы этот шанс с тобой используем.