– Привет! Когда прилетел? – спросила она, разглядывая Евгения. – Ты мало изменился и стал еще больше похож на Сергея Лазарева. Не хватает только немного роста. Что ты здесь делаешь?
– Тебя жду. Я прилетел сегодня утром. Мне рассказали о трагедии в вашей семье. Мне очень жаль. О том, что ты с осени в Москве и работаешь здесь, – ответил Плетнев, глядя на Карину. – Я тебя сразу узнал. Ты почти не изменилась. Сегодня операционный день? Устала?
– Немного. Не хочу нарушать режим детского сада, потому и не спешу. У меня есть час, чтобы подышать воздухом, зайти в магазин и, забрав сына из сада, вернуться с ним домой. Что тебе рассказали Симоновы еще, чтобы мне не повторятся? – спросила Карина, чувствуя легкое волнение.
– Ольга Викторовна сказала, что, если сочтешь нужным, сама все расскажешь.
– Тебе не кажется, что твой интерес несколько запоздал? Ты даже номер телефона сменил. Не хочешь сказать – почему? Как-то ты быстро всех забыл. Ладно, я, а в чем провинился Митя? – шагая неспеша по двору, спросила Карина.
– После твоего звонка, я, действительно, сразу сменил номер телефона. Ты могла позвонить Симоновым.
– Зачем? Я сказала все, что хотела, а вот ты, мог связаться с нами по старой дружбе. По сути, мы с тобой не ссорились. После своих приключений ты не забывал мне звонить, а узнав о моей беременности, дружба закончилась. Неужели за год, пока ты не уехал, внутри ничего не было, кроме уязвленного самолюбия? Странно, я представляла себе любовь как-то иначе, а ты так быстро «сдался». Ты знаешь, чего мне стоило тебя не забыть, а оправдать? Оправдать в собственных глазах.
– Я посчитал, что ты мне мстишь за прошлое. Мне нелегко было смириться с мыслью, что у тебя был другой, – тихо признался Плетнев.
– Ты так посчитал потому, что так было в первую очередь удобнее тебе. Ты не мог смириться с мыслью, а как же я жила, зная о твоей женщине и принимая тебя? Я тебя ни в чем не обвиняю, а опережаю твою несказанную ложь. Ты же не станешь утверждать, что все это время помнил и скучал? Можешь спросить о чем-то сам или рассказать. Мы не виделись четыре с половиной года и, раз ты пришел сюда, значит, разговора не избежать. Я правильно говорю или ошибаюсь?
– Вот потому что долго не виделись, я и пришел. Захотелось тебя увидеть, поговорить, если ты не против этого.
– Давай поговорим по дороге. С чего начнем? С твоего или моего рассказа? – спросила она, неспеша шагая по тротуару. – Ты можешь спрашивать о том, что тебя интересует – я отвечу.
– Мне рассказывать особо нечего. Учился, работал, учился работать – так время и прошло. Ты не жалеешь о том, что уехала?
– Не о чем жалеть. Здесь меня все устраивает, а там меня ни что не держало. Я бежала не от себя, а от обстоятельств, – ответила Карина, немного успокоившись.
– Почему замуж не вышла за Фомина? – вопрос даже для самого Плетнева был неожиданным.
– За кого из двух? Начнем с того, что ни один из них мне не делал официального предложения, – улыбнулась Карина. – Во-первых, Митя мне просто друг, а друзей я редко обманываю, да и только тогда, когда им самим моя маленькая ложь нужна. Во-вторых, выходить замуж и каждый вечер жаловаться на головную боль – это уже не ложь, это оскорбление. Митя не заслуживает такого отношения. Вопрос с замужеством снят? – спросила Карина, глядя не на Плетнева, а перед собой.
– Извини. Вопрос очень глупый и вырвался сам собой. Я посоветовался с Аркадием Николаевичем и принес твоему сыну игрушку и книжку, – сказал Плетнев, показывая небольшой пакет. – Ты не будешь возражать против подарка? Ориентировался на четырехлетний возраст. Его отец не объявился? – спросил Евгений.
– Отец Максима о нем не знает, как никто не знает о самом отце, – грустно сказала Карина. – Это моя маленькая тайна. Отца очень волновал этот вопрос. Мне пришлось открыть ее папе, а он унес ее с собой. Не случись с ним того, что случилось, у меня не возникло бы и мысли куда-то ехать.
– Почему ты это скрываешь даже от друзей? – не унимался Плетнев. – Мальчик вырастет и захочет это узнать.