Пока речь держал президент, Евгений открыл шампанское, а Карина открыла коробку конфет и поставила рядом фужеры. Под бой курантов они загадали желания и поздравили друг друга.
– Жень, а подарки? Неси пакеты из моей комнаты. Надо положить подарки под елку. Он первым делом, проснувшись, придет сюда. Вот так разложим, и будет порядок. Соберешь с ним завтра трехколесный самокат? Он в большом пакете от Беловых.
– Я купил ему смарт-часы. Может и рано, но он будет всегда на связи. Я привязал их к своему телефону. А это тебе, держи, – протягивая Карине футляр, в котором лежала цепочка с подвеской, говорил Евгений. – Карина, ты дашь мне шанс? – с надеждой спросил Евгений.
– Не дави на меня и не торопи. Этим ты ничего не добьешься. Маме своей позвони, пригласи в гости. Поживем цыганским табором, возможно, я что-то для себя и решу. За подарок спасибо. Спокойной ночи, – ответила Карина. – Посуду я уберу завтра утром.
Отдежурив первого января, Карина уже второго «принимала» на ужин всех Симоновых, а третьего – прилетела мама Евгения на неделю. Антон обрел сестру, а Надежда Ивановна внука. Новый год по старому стилю выпал на пятницу тринадцатое января. Жить в одной квартире с молодым мужчиной, который приходится отцом твоего ребенка и ждет от тебя взаимности, очень непросто. Прошло ровно две недели, как они встретились после четырех с половиной лет. Приезд матери Евгения был на руку Карине, а с ее отъездом все стало сложнее. Она устала притворяться и быть вежливой при сыне, и колючей в отсутствии его, и решила дать себе и Плетневу шанс. Он был очень нежный и внимательный, и Карине казалось, что все повторяется, но порой она чувствовала, что все по-другому. Он стал другим. Она давала себе отчет в том, что изменился не только он, но и она. Что прошло время, и она может воспринимать все иначе. Ей не в чем было винить ни себя, ни его. У нее не было претензий к Плетневу, но не было и того ощущения полета, которое она помнила. «Чего мне не хватает? – думала Карина. – Да, Женька изменился, но его отношение ко мне искрение, пусть чувства не такие пылкие, так он не мальчик, а мужчина. Он нашел общий язык с моей семьей. Максим тянется к отцу, а он к сыну. В доме у нас прекрасная атмосфера при любой погоде. Что не так, Карина? Вам лучше было одной? Антон, Илья и Степан, ты сама изменились не только внешне. Женька жил тридцать месяцев за границей и это наложило тоже свой отпечаток. Митя прежний? Не будь он все эти годы рядом, я могла заметить перемены. Либо ты принимаешь Плетнева таким, какой он есть, либо не принимаешь вообще и не морочишь мужику голову». Постепенно она себя убедила в том, что все так и должно быть. В марте Максиму исполнилось четыре года, в июле Евгению – тридцать два. Карина, отработав четвертого августа, вылетела ночным рейсом в город своего детства и юности, взяв обратный билет на вечер шестого. В аэропорту ее встречал Дмитрий. Было около восьми утра и они, перезвонив, поехали сразу на кладбище. Карина хотела убедиться в установке памятника, который заказывала сама, и навестить отца в годовщину смерти. После отъезда прошло больше десяти месяцев.