Вечер прошел, на взгляд Карины, достойно. Пили мало, больше говорили, танцевали. Волнение, которое испытывала Карина прошло. Гости Гринева оказались доброжелательными, но одна дама добавила ложку дегтя и опустила Кристину с небес на землю.
– Ты знаешь, что у Гринева есть дочь, которая не принимает его женщин? Такой маленький скорпиончик, готовый отравить жизнь, – говорила гостья по имени Светлана.
– У вас есть на этот счет опыт? Соня ребенок, а дети в отличие от взрослых, верят ни словам, а поступкам и хорошо чувствуют ложь.
– Значит, ты с ней знакома? И как впечатления?
– Мой сын дружит с Соней. Они посещают один детский сад.
– Выходит, Гринев нашел ни жену, а мать для дочери.
– Разве одно другому мешает? – улыбнулась Карина. Ей не нравился этот разговор.
– Не знаю. Гринев крепкий орешек. Он никого не подпускает к себе слишком близко. Не думаю, что ты будешь исключением. Сама с сыном, где живешь?
– У меня квартира в «Доме на Беговой».
– У него тоже есть квартира и мама, к мнению которой он прислушивается.
– Вы меня, Светлана, извините, но маму Александра я обсуждать не буду. Мы оставили на нее детей, да и плохо говорить о ней у меня нет повода. Попробую Саше устроить сюрприз.
Карина подошла к музыкантам, что-то спросила и уже через минуту стояла у синтезатора. Ее пальцы легко коснулись клавиш, и зазвучала музыка, а через минуту она запела. Голос у нее был не сильный, но приятный, песня звучала без надрыва, но с чувством. Это была песня Кристины Орбакайте:
«Изменилась жизнь моя, словно солнце из дождя выглянуло вдруг.
Просто я теплом твоим отогрелась, и другим стало всё вокруг».
К припеву подключились музыканты:
«Каждый день с тобой сердцем и рукой,
Буду только я одна теперь.
Каждый день с тобой летом и зимой,
Потому что я нужна тебе».
Гринев встал из-за стола и подошел к эстраде. Он дождался окончания песни, подал ей руку, помогая спуститься, и поцеловал в губы.
– Спасибо. Это большой бонус к подарку или…
– Пусть будет или, – улыбнулась Карина.
Ночь подарила ей сказку. Все, что происходило, было не просто волшебно и ново, а чудесно. Ей не хотелось возвращаться в реальность. Проснувшись, она приняла душ и заметила в кухне Гринева.
– Доброе утро! Бутерброды готовы, а кофе за тобой, – сказал он, целуя ее. – Я в душ, у нас мало времени.
Заправив и включив кофеварку, Карина прошла в спальню. Она подобрала волосы, оделась и вернулась в кухню.
– Саш, а что будет дальше? – спросила она, присевшего напротив Гринева. – Как часто мы будем встречаться, а главное где?
– Не будем мы встречаться, – ответил он, глядя серьезно на Карину, выражение лица которой, после его слов, изменилось. – Мы поговорим вечером с ребятами, потом я отвезу тебя к себе на квартиру, и ты определишься: где мы будем жить вчетвером? Вещи я могу перевозить частями: либо ваши к нам, либо наши к вам. Есть возражения? Мне еще нужно познакомить тебя со своей мамой. Подумай, может, не стоит откладывать и сделать это прямо сегодня? Поехали, договорим по дороге. – Они спустились к машине и сев в авто, Гринев продолжал: – Я не хочу делать из наших отношений тайну, а говорю «на бегу» потому, что мне так проще. Я заготовил целую речь, но она, даже мне слух режет. Нет в ней той искренности и уверенности. Я теперь не смогу жить без тебя.
– Ты не преувеличиваешь? – спросила Карина.
– Нет! Я тебя так долго ждал, – говорил он, беря ее ладонь в свою руку. – Мне нельзя тебя потерять. Как там Меладзе поет:
«Я просто ждал тебя всю жизнь, когда, казалось, смысла нет,
Когда на каждый крик души, молчанье слышал я в ответ», – пропел он строчку из песни.
– Саш, ты можешь ошибаться на мой счет.
– Не могу! Ты не умеешь врать, притворяться. Ты такая, какая есть. Я допускаю, что между нами могут быть мелкие разногласия, но это ерунда. Я совершенно неидеален и у меня свои тараканы в голове, но я точно знаю, какая женщина мне нужна. Я даже дам тебе время подумать столько, сколько попросишь, и официальное предложение сделаю, когда «созреешь», но жить мы должны все вместе, – сказал он решительно.
– Звучит очень убедительно. Только я уже дважды не доходила до загса. Первый раз в две тысячи девятом, второй – в прошлом году. Рискнуть в третий раз? – улыбнулась Карина. – Мне в августе будет тридцать два. Стара я для невесты. Но я согласна попробовать и жить семьей. Кто знает, возможно, из этого что-то и выйдет. Мне кажется, нужно остаться в нашем доме. У тебя под боком машина, а нам всем удобнее здесь: работа, детский сад и родственники на крайний случай. Мне как-то об этом нужно сообщить Симоновым. Они должны знать о переменах в моей жизни.