Карина купила билет туда и обратно в город детства на четвертое августа. Митя Фомин позвонил ей сам.
– Мить, не надо меня встречать. У вас ребенок маленький, ты оставайся дома, занимайся сыном. Я закончу все свои дела и заеду к вам.
Карина, прилетевшая в семь утра с минутами, поехала на такси сразу к отцу. При ней была небольшая дамская сумка и пакет с подарком для сына Мити Дениса. Купив цветы, она шла по аллее к могиле.
– Привет, пап. Кто же меня опередил и навел у тебя порядок? Марина не могла, значит, мама. Мы с ней не виделись с тех пор, как я уехала. Два года прошло. Максим растет, а вот Плетнев живет и работает в Канаде. Прости, но моей вины в этом нет. Он сам сделал свой выбор. Знаешь, я живу с мужчиной и его дочерью. Соня, так зовут девочку, росла без мамы и очень тянется ко мне. А я все сомневаюсь, в каком качестве я нужна ее папе? Я знаю, чтобы ты мне сказал на это. У Антона дочка родилась, а у Мити – сын, – говорила Карина, положив цветы и присев на корточки. – Пап, я дружу с Беловыми и Симоновыми. Бываю у них в гостях, они у меня. Лариса Сергеевна внуков ждет, но, ни Илья, ни Степан жениться не собираются. Я позвоню маме, но захочет ли она со мной увидеться, не знаю. – Она говорила о работе и пациентах, о своих успехах и промахах еще минут десять. – Я помню тебя, пап, и очень люблю. Мне нужно навестить Беловых и Ильиных. Домой я вернусь уже сегодня. Пока. – Карина шла мимо могил, думая об отце. Они приезжали с ним вдвоем сюда через неделю после Пасхи. Оставив отца у могилы родителей, Карина шла к Беловым, давая отцу возможность побыть одному. Она не знала, зачем это делает, просто чувствовала, что ему это нужно. Положив цветы дедушкам и бабушкам, заметила и тут порядок. Молча, постояла несколько минут и направилась к выходу. Карина вышла из ворот, когда ее окликнули. – Мама? – удивилась она. – Ты, что здесь делаешь? – задала она вопрос и нерешительно обняла мать. Та не отстранилась и Карина прижала ее к себе сильнее.
– А ты? – спросила мать, похлопывая дочь по плечу.
– Прости. Вопрос очень глупый. Я видела и порядок, и цветы. Кроме тебя это сделать было некому.
– Ты выбрала хороший памятник. Я знала, что ты сегодня будешь здесь и уже заждалась. Мне Дмитрий сказал, когда ты прилетаешь. Друзья о тебе знают больше чем я. Извини. Поедешь в родительский дом?
– Поеду. Я собиралась тебе позвонить, вернувшись в город. Приезжая сюда я не спешу. Навещаю папу, потом Беловых и Ильиных. Возьмем такси?
– Я на машине. Идем, – сказала Татьяна Юрьевна, беря дочь под руку.
– Ты сменила машину? – глядя на авто, спросила Карина. – Мам, зачем тебе такой «танк», для солидности?
– Ты ничего не понимаешь, доктор Ильина. Положение обязывает. Старую машину продала, добавила и купила другую, хотя она и не из салона. Сделала это вовремя. Ты мне рассказывай о том, что сочтешь нужным, – сказала мать, выезжая со стоянки.
– Начать с комплиментов или упустить? Ты мало изменилась. Чуть полнее стала или на тебе такая одежда? Как здоровье?
– На здоровье не жалуюсь. Пытаюсь держать себя в форме, но не все удается. Пятьдесят шесть лет – это возраст.
– Мне нравится, что у тебя нет комплекса. Тебе идет и полнота, и гардероб, а самое главное нет «перебора» в косметике, – говорила Карина, переходя к рассказу о знакомых и родственниках Татьяны Юрьевны.
– Что твой Плетнев? – поглядывая на дочь, задала вопрос Татьяна Юрьевна.
– Женя уехал работать в Канаду, а Максим так и не стал Плетневым. Мы расстались с его отцом осенью прошлого года, не дойдя до загса. Мам, скажи честно: ты захотела меня увидеть или в этом есть необходимость?
– Поговорим дома за завтраком, – ответила она, глядя на дорогу.
– Как скажешь, – ответила Карина и подумала: «Мама в своем репертуаре. Трудно было соврать и сказать о том, что скучала. Она не может не знать, что я ждала именно этих слов».
Оставшиеся минут пятнадцать они ехали молча. Карина не была в квартире матери со дня похорон отца. «Здесь мало что изменилось», – сделала она вывод, пройдясь по всем комнатам и задержавшись в своей, где прошло ее детство. К завтраку подали даже бутерброды с красной икрой.
– Мам, тебя что-то беспокоит? – спросила Карина, делая глоток кофе.
– Дочь, которую я любила, и которая меня предала и продала. Я может и плохая мать, но я в своем деле не последняя и хорошо разбираюсь в бизнесе. Читай, – сказала Татьяна Юрьевна и протянула дочери бумаги.
– Мам, я ничего в этом не понимаю. Расскажи о проблеме доступно и коротко, – попросила Карина, а выслушав мать, задумалась. – Ты хочешь, чтобы я посоветовалась с Городецким? Как ты себе это представляешь? Сама понимаешь, о чем ты меня просишь? Мы с ним едва знакомы, – спросила она через минуту.