*************
Бесшумно скользили вокруг тени. Он же стоял посреди зала, прикрыв глаза. Мимолетное прохладное прикосновение – о его ноги потерся тот самый шакал. Излюбленный облик призрачного любимца.
Дьяволу тоже бывает скучно. Дьяволу тоже бывает одиноко. Потому он и создал их – из горсти золы и холодного ветра.
Люцифер наклонился и провел ладонью по темному гибкому телу, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев. Шакал блеснул в полумраке своими яркими глазами.
- Она так долго не выдержит,- раздался его тихий вкрадчивый голос.- Ты же понимаешь.
Дьявол промолчал. Он это и так знал. Мышонок на грани. Балансирует над пропастью, куда может сорваться в любой момент. Еще немного, и игрушка окончательно сломается. И даже его сил будет недостаточно, чтобы её починить.
Душа, пусть и самая светлая, не может существовать вечно. А в его руках тем более… Он разрушал её по частицам, упиваясь болью, страхом, отчаянием и ненавистью. Разрывал на куски, а потом заново собирал. Толкал её в ледяные объятия смерти, чтобы затем вернуть к жизни.
Её острые пряные эмоции переполняли его, растекались по телу жаркой волной, оседали на языке неповторимой сладостью. Опьяняли, подобно крепкому вину. И он ничего не мог с собой поделать. Отбирал у нее крупицы жизни, чтобы прочувствовать их самому.
- Да.
Дело зашло в тупик. Не ради этого, всё начиналось. Не так он всё планировал… Человеческая натура оказалась сложнее. А привыкший полагаться на силу, он не знал, как по-другому можно получить желамое.
Шакал как-то задумчиво склонил голову набок. Его взгляд затуманился:
- Кажется, тебя ждет что-то очень интересное,- ехидно оскалился и исчез.
*************
Этой ночью ей приснился необычный сон. Перед Вероникой поднималась вверх ослепляющая стена огня. Озарив ночное небо маленького мира, пламя тянуло свои длинные языки к холодным мерцающим звездам. В алчной алой пасти полностью скрылся уже ставшим ненавистным дом, исчез маленький садик, качели, лужайка… Огонь стремительно пожирал крохотный мирjк, подбираясь к ней самой, замершей в томительно-жгучем ожидании.
Странно, но жара она не чувствовала… Ею овладел почти детский восторг от столь прекрасного зрелища. Пламя то темнело, становясь багровым, то наоборот светлело так, что больно было смотреть. Огненная волна поднялась и направилась к ней. Во сне Вероника не боялась. Она с нетерпением ждала того, что будет дальше. Ей хотелось раствориться в моще стихии, шагнуть в её горячие объятия и остаться навсегда.
Огонь поглотил ее.
И Вероника проснулась…
Люцифер не появлялся. После того случая они не виделись больше недели. Медленно текло время. Искусственный день сменялся искусственной ночью. Потом снова день, и снова ночь.
Затишье, словно перед грозой.
Вероника чувствовала, что должно что-то случится. Напряжение внутри росло: она вздрагивала от каждого шороха, плохо спала, потеряла аппетит. Она ждала удара в спину, а его всё не было и не было. Люцифер не торопился, изводя мышонка.
И этот сон. Вероника никак не могла выбросить его из головы. Та огненная мощь, разрушившая её клетку, тот опьяняющий миг свободы и восторг, бурлящий внутри ... В сновидении жестокие игры закончились, а в жизни они всё еще продолжались.
Быстро сгустились краски подступающего вечера. Через приоткрытое окно ворвался ветер, принося с собой запах прелой листвы, земли и почему-то гари… Небо потемнело. Ветер усилился. Было такое ощущение, что надвигалась гроза.
Свет Вероника не стала включать. Она сидела в гостиной, окутанной полумраком. За окном бушевал ветер, поднимая в воздух желтые листья. Где-то скреблась в стекло ветка.
Вероника зажгла свечу. Тонкий лепесток пламени беспокойно заплясал на фитиле, отбрасывая уютный свет. Вокруг же сгустились мрачные тени.
И внезапно она осознала, что значил её сон. Поняла, что должно стать ценой свободы.
Вероника быстро поднялась наверх, в маленькую библиотеку, напротив спальни. Набрала с полок столько книг, сколько могла унести. Спустилась вниз. Её охватил азарт. Она вырывала страницы книг, разорвала несколько газет, раскидывая вокруг смятую бумагу. Потом же подошла к столу, где лежал коробок спичек. Чирк. И резкий запах серы ударил в нос. Огонь занялся бумагой быстро, вспыхнув ярко-ярко. Вероника зачарованно смотрела, как огненная змейка подбирается к столу, и стянула с него скатерть.
С тихим треском пламя занялось тканью. Потом голодный зверь перекинулся на обивку дивана, оттуда на шторы. Он стремительно, даже слишком, рос, заполняя собой гостиную. Затем кухню.