Ты все еще продолжаешь меня удивлять. Раньше мне приходилось силой вырывать твои самые сильные эмоции, мышонок. Гнев, от которого порой кружилась голова, отчаяние с этим долгим горьким послевкусием, и страх, твой острый, пряный страх, чей терпкий аромат так приятно щекотал ноздри... ненависть, злость, паника... но я никогда не забывал тот неповторимый вкус любви, частичкой которой ты со мной по ошибке поделилась. Это поистине неопределенное странное чувство, смысл которого до сих пор от меня ускользает. Я не понимаю его, оно по сути бессмыслено, но оно есть и у него восхитительный вкус. Особенно, у твоей.
Сейчас, мышонок, мы рядом. Ты и я. И больше никого... Твои эмоции, они окружают меня, я могу прочувствовать каждую. Порой мне кажется, что они принадлежат мне, что я начинаю что-то испытывать. Жестокая шутка, но иначе не получается. Можно же и мне, мастеру иллюзий, один раз позволить себеповерить в одну из них?
А любовь... Давно пытаюсь разобраться в этом чувстве. Оно для меня остается загадкой, не смотря на все усилия. Я видел разную: и преданную слепую любовь, и одержимость, доводящую человека до безумия и смерти, и первую робкую, и ту, что вырастает на дружбе, любовь с первого взгляда и ту, что нельзя разгадать, и твоя, мышонок - преданность семье и любимому. Ты готова сносить все, лишь бы они были счастливы. Похвальное стремление. И непонятное для меня.
Что это за чувство, которое толкнуло тебя в мои объятия? Откуда оно берется? Почему?
И главный вопрос: что же мне нужно сделать, Вероника, чтобы ты полюбила меня?
Это всё должно было длиться дольше. Другие декорации, другие актеры, другой сюжет - всё для того, чтобы раскрыть такую простую на первый взгляд человеческую натуру. Её натуру. Но чем больше, он проводил время с Вероникой, тем сложнее всё становилось... Сложнее и запутанней. Туго переплетенные эмоции, напоминающие клубок разноцветных нитей. Но с какой строны не посмотри, нет той, за которую нужно потянуть и размотать его.
Ей все чаще снились эти странные и дикие сны, о которых она ему сначала рассказывала с улыбкой. Потом же негромко, с оттенкой тревоги. А затем и вовсе перестала говорить. Только один раз обронила, что ей постоянно снится мальчик, чем-то знакомый.
- А еще ты,- проговорила. Они пили кофе на кухне: Люциус собирался на работу, Вероника же, приготовив завтрак, сидела за столом.- Еще мне снишься ты.
- Разве это плохо? - поинтересовался у нее мужчина.
- Нет, - помотала она головой, достала из пачки сигарету,- только там ты не совсем ты... Другой ты. Не знаю, как это объяснить... Ты вроде, и не ты... Ладно, не обращай внимание. Глупости все это, выброси из головы,- и улыбнулась.
Легко было сказать "выброси из головы". Забудь! Всё опять рушилось, прямо как хлипкий карточный домик под сильным порывом ветра. И что-то снова ускользало от него? Но что... Хороший вопрос. Очень хороший.
Люциус коснулся губами ее щеки, попрощался и вышел. В густой мрак, сгустившейся на той стороне вместо ожидаемой лестницы, лифта и соседских дверей. Иллюзия исчезла, осталась там - за одной из тысячи невидимых дверей в его выдуманные миры.
Тени заволновались, зашевелились, просыпаясь, заходил крупными волнами мрак, а затем повинуясь приказу Князя, отступил, выпуская его в излюбленное место - каменный зал. Он прошел в середину, и гулко отдавались его тяжелые быстрые шаги.
Люцифер не находил себе места, чувствуя, как в груди поднимается жгучее щекочущее чувство. Нет, всё не должно идти так. Вероника многое помнит о своей семье. И продолжает вспоминать. Слишком быстро... И так не вовремя! Когда она почти, когда он почти... Ему нужно время! Всего лишь еще немножко времени, чтобы успеть разобраться, еще раз почувствовать... Совсем немного времени...
Он продолжал метаться по залу, и окружающая обстановка менялась под стать кипящему внутри чувству. Ярче вспыхнул огонь, будто бы вбирая в себя частицу той бурлящей в Князе злости, быстрее заплясали тени на стенях, и шакалы. Шакалы на потолке оскалились шире, потягивая носами воздух... Пустой Мир ожил, заинтересованно поддался вперед к своему Князю.
От этого пряного чувства кружило голову, пульсировала и стучала в висках кровь, оно жгло грудь, сковывало тело крупной дрожью. От него даже перехватило дыхание, как только он подумал о том, что весь план пойдет снова коту под хвост и Вероника...