— Привет, сестрица, — осторожно начала Смирнова, закрывая за собой дверь. — Закрывать на два оборота?
В коридор выбежала лишь озадаченная Маркиза со своим хитрым прищуром. Чёрная кошка игриво виляла пушистым хвостом и наблюдательно смотрела на Веру, которая замерзла в прихожей зоне.
— Столько лет ко мне ходишь и никак не можешь запомнить, — возмутилась Анна. — Но, несмотря на твою рассеянность, я рада тебя видеть, сестра!
Рахманина впервые за несколько лет обняла Веру, даже тапочки ей выдала. Какое гостеприимство! Маркиза сверкнула жёлто-зелёными глазами, радостно мяукнула и удалилась прочь в комнату.
— Как раз чайник подоспел, — Аня проследовала на кухню. — Ну что, Вера, расскажи о своих переживаниях!
Смирнова скромно присела на край стула, оглядывая просторную кухню-столовую сестры, будто была действительно впервые у неё в гостях. У Анны дома пахло всегда благовониями, терпким табаком, мятой и ароматным свежим кофе. Старинный интерьер в классическом стиле завораживал, наталкивая на мысли, что, всё же, Рахманина и в правду была ведьмой, храня это в тайне много-много лет.
— Как у меня, Анечка, могут быть дела? — тяжело вздохнув, начала Вера. — Сегодня ровно десять лет как не стало Паши. Ты и представить себе не можешь, как же сильно я тоскую!
Анна молча слушала сестру и, не перебивая, разливала мятный чай по чашкам. Ей и комментировать было нечем сердечными переживаниями Веры. Что сказать женщине, которая никогда не испытывала любовь за всю свою сознательную жизнь? Покивать головой и перевести тему? Так делала Рахманина десять лет.
— Сахарку?
И, кажется, она продолжала это делать снова, но на неосознанном уровне. Анна хорошо знала Павла Смирнова ещё с первого курса, когда рыжеволосые близняшки подружились с ним. Высокий, светловолосый и голубоглазый парень в очках, всегда в строгой рубашке с бабочкой, выглаженных брюках, и умным видом был рад помочь с разделом электродинамики, чем активно пользовалась Рахманина в студенческие годы. Вера, конечно, к такой наглости прибегать не стала. А зачем, если у неё и так неплохо обстояли дела с электродинамикой? Это одна из причин, почему сердца девушки и парня потихоньку начали объединяться в одно единое целое.
— Спасибо, — вежливо улыбнулась Смирнова, осторожно взяв кусочек рафинада. — Не будем о грустном. Как твои дела?
Вера словно знала, в какой момент ей стоит прекратить распылять о душераздирающей тоске в её жизни. Анна была так… Свободными ушами, не более того. Больше у Смирновой никого из близких и не было.
— Как, как? — едва возмутилась Аня. — Мужика не нашла, замуж не вышла. Живу на гроши с гадания соседкам!
Анна непроизвольно взяла колоду карт таро и начала её судорожно тасовать. Вера округлила глаза: её всегда пугала эта тематика и карты в руках сестры. Что-то вот такое мистическое она ощущала, несвойственное реальному миру.
— Поздно уже думать, Аня, — не выдержала Смирнова. — Лучше б мужика себе нагадала в своё время!
Рахманина поразилась возражению сестры. Ведь Вера всегда была более скромной и менее наглой, в отличие от Анны. В этом и была их изюминка — сёстры-близняшки, абсолютно похожие друг на друга, но такие разные по своему темпераменту.
— Думать никогда не поздно, — не унималась Рахманина. — Не моё это — любить! Я никогда и близко не испытывала это чувство.
Анна вслепую достала первую попавшуюся карту из колоды. На карте рисовалась королева. Такая холодная, властная, суровая…
— Вот она… Я, — усмехнулась Аня. — «Королева мечей»! Практически всю сознательную жизнь увлекаюсь картами, а попадается мне первой именно она. Всегда!
Вера с любопытством глядела на изображение. А кто она по колоде таро? Всегда Смирнова считала странной свою сестру, не от мира сего. Возможно, у Анны были какие-то переломные моменты, но Вера никогда о них не знала. Женщина держала в руке карту и разглядывала её, словно в первый раз. Леденящий взгляд, отстранённость, беспощадность — всё это передавал образ «Королевы мечей». Смирновой внезапно стало неуютно, даже жутко! Анна наводила кошмары на наивную старую сестру. За окнами послышался сильный гул ветра, от которого полуголые ветви деревьев задевали оконные стёкла квартиры Рахманиной. Дождь усилился, как ненормальный бьёт по подоконнику. Кошка Маркиза волнительно мяукнула и уселась на костлявые колени Анны, которые были прикрыты чёрным вельветовым платьем с белоснежным кружевным английским воротником.