— Взглянем, что нас ждёт в жизни? — хитро улыбнулась Рахманина.
— Ань, может, не нужно?
Вера растерянно оглянулась по сторонам: всё, вроде, было относительно спокойно, не считая ужасный ураган за окном. Свет в квартире молниеносно погас, и Смирнова тут же ахнула, схватившись руками за сердце. Женщина от испуга задела кружку локтем, и стеклянная тара с горячим напитком разбилась о деревянный скрипучий пол.
— Что ж ты пугаешься так? — Анна уже успела вернуться из коридора. — Пробки выбило. Погоду видела за окном? Нечего тут надумывать себе!
Вера смотрела на сестру виноватым взглядом. Что-то в этом доме явно было не так… Как Анна успела умчаться в коридор и проверить пробки? Наверное, Смирнова была в состоянии аффекта во время звука битого стекла, поэтому не заметила.
— Ещё и кружку из моего любимого сервиза разбила!
Анна недовольным взглядом оглядела осколки и пролитую лужу чёрного крепкого чая. Маркиза ускользнула снова в комнату, чтобы не слышать выяснения отношений сестёр.
— Как ты можешь вообще тут одна жить столько лет? Жутковатая обстановка! — не выдержала Вера.
— А у меня есть выбор с кем жить?
Анна лишь усмехнулась, скептически оглядев сестру. Она понимала, к чему ведёт Вера, поэтому, как обычно, решила дальше не продолжать эту тему.
— У тебя он был, Аня! Ты сама выбрала свою судьбу — жить в двухкомнатной квартире в центре Петербурга с уровнем ремонта чуть ниже среднего, с чёрной кошкой, картами, благовониями и скрипучими окнами! — продолжала Вера. — А теперь что налаживать-то? Уже поздно! Жизнь, считай, прожита.
Анна окинула возмущённым взглядом сестру, наливая ей новую чашку с чаем. Возможно, если доверять цифрам в паспорте, то Вера была права, но если верить Рахманиной, то жизнь, по её словам, может спокойно протекать и без такого чувства, как любовь.
— Я очень рада, сестра, что за всю жизнь ты можешь похвастаться только лишь успешным браком, — съязвила Анна. — Что ж ты понять-то никак не можешь, что мне не нужно это?
Вера настаивала на своей позиции. Она не понимала каково это, ровным счётом, как и Анна не понимала Смирнову. В этом и была их основная проблема — неумение своевременно делиться опытом и перенимать черты друг друга понемногу. Рахманина зажгла потухшую Пало Санто, и по всей кухне начало веять цитрусами, ладаном и мятой. Анна вновь присела тасовать колоду таро, перебирая корешки карт своими длинными худощавыми пальцами. Женщина прикрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а затем начала нашёптывать что-то. Увиденное заставило Веру ужаснуться, хоть и она понимала, что Анна ничего плохого в её адрес не сделает. Рахманина осторожно начала доставать по одной карте, переворачивая их с «рубашечной» стороны на лицевую.
— Хм, — усмехнулась Анна, когда перед ней нарисовался ответ из трёх карт. — Интересно!
Женщина молча доложила ещё три карты из колоды, чтобы перед ней развернулся полноценный ответ. Веру мучила эта интрига, хоть и страх брал верх. Она осторожно попивала вновь горячий чай, поглядывая на задумчивую сестру.
— И что же тебе говорят карты? — словно провоцировала Вера.
— Представляешь, — Анна залилась смехом. — Что я влюблюсь в ближайшее время!
От столь звонкого и непрекращающегося смеха даже Смирнова не смогла сдержать улыбку. Как это понимать? Карты наврали самой Анне? Она ведь столько лет твердила: «Карты не врут, лишь только ты сам можешь неправильно определить трактовку».
— Вот, «двойка Кубков», — смеялась Аня. — Карта «Влюблённые» и «Колесница»!
Рахманина сложила разложенные карты обратно и убрала колоду в сторону. Взгляд её устремился на испуганную Веру, которая всё также неподвижно пила чай.
— Романтика будет, Верка! Ты представляешь? Будто бы перерождение какое-то! Куда мне на старость лет романтика? — усмехалась Анна. — Это что, завтра, например, я побегу в театр и там встречу одинокого старика, с которым буду ворковать? Глупости! Да и только!
Смирнова озадаченно покачала головой. Уж не думала ли женщина, что сестра её сошла с ума? Довериться каким-то картам… Вот и привели они Аню к одинокой, опустошённой и несовершенной жизни. А ведь могла же влюбиться, пока была молодой и жизнерадостной.
— Может, это твой последний шанс перебороть свою гордость, — начала Вера. — А знаешь что, сестрица? Молодость — самый лучший период в жизни. Это ведь так здорово, когда с утра не гудят суставы, голова свежая и забита только позитивными моментами; когда влюблён до потери пульса в самого красивого парня в универе…