Смирнова оглянулась и увидела ровный, гладкий, белоснежный поток, от которого, почему-то, не отколупывалась штукатурка. «Ураган навёл ремонт в квартире?» — не унималась Вера. Кости не ломило, мигрень с утра не доставала… Настроение ещё такое, на удивление, бодрое и хорошее! Хоть прям на пробежку сейчас вставай и собирайся. Смирнова молниеносно присела на кровать и взглянула на спящую Анну. Из-под хлопкового одеяла торчала лишь одна рыжая макушка, да такая яркая! Вере казалось, что вчера цвет волос её сестры выглядел менее насыщенным. Наверное, в плохом помещении не разглядела.
Смирнова оглянулась: комната совсем не та, в которой вчера они уснули. Женщина смутилась, отведя сомнительный взгляд куда-то в сторону, и тогда глаза её остановились на собственных руках: абсолютно гладкие, ровные, с веснушками!
— Да что ж происходит-то? — ругалась Вера, и, кажется, вслух.
— Что ты так орёшь? Дай поспать! — сонно бормотала Анна, даже не удосужившись поднять голову.
— Аня! Вставай, пожалуйста! Тут происходит бесовщина!
Вера, словно ошпаренная кипятком, вскочила с кровати и побежала к туалетному столику, который располагался в другом конце комнаты. Всматриваясь в зеркало, она несколько раз протёрла глаза, резко зажмурилась и снова распахнула выразительные зелёные глаза. Отражение сводило Веру попросту с ума.
— Аня! — не унималась Смирнова.
Рахманина нехотя встала с кровати и поползла в сторону сестры, которая, будто бы немая, стояла рядом с открытой челюстью едва ли не до пола. Анна оценивающе взглянула на Веру и, не поняв всей ситуации, только потом взглянула на собственное отражение. Рахманина не могла понять: неужели они вчера с сестрой умудрились добраться до настойки, которую Анна бережно хранила до хороших времён? Вроде, нет. В её памяти такого события не было, значит, они и не пили вовсе.
Рахманина оглядела комнату: всё какое-то не её, но до боли знакомое. Сёстры хотели обменяться своим негодованием, как вдруг из приоткрытой двери донёсся тёплый женский голос, который позвал близняшек завтракать. Рахманины завизжали, то ли от испуга, то ли от негодования, то ли от непонимания.
— Девочки, вы чего? — ахнула женщина, открыв настежь дверь в спальню.
Её русые локоны едва касались веснушчатых плеч, а тонкие изящные руки схватились за талию, на которой сидел слегка помятый кухонный фартук. Кажется, Анна и Вера знали, кто перед ними стоит: невысокая женщина с до боли родными светло-зелёными, добрыми глазами, румяными щеками, на которых виднелись ямочки. Кто бы мог подумать, что это Василина Яковлевна, мама девочек. Но как? Василины нет уже давно в живых. Как такое могло произойти? От увиденной картины вокруг Веру всерьёз начало пошатывать из стороны в сторону и даже немного подташнивать. Анна едва успела схватить сестру за руку, чтобы привести её в бодрящие чувства.
— Всё в порядке, мам, — словно не своим привычным голосом начала Аня. — Мы просто увидели ужасного большого паука рядом с моей кроватью, а Вера завопила. Пришлось убить…
Василина Яковлевна лишь отчаянно потрясла головой, сверкнув выразительными глазами. Она хотела было возмутиться, но как будто ей сейчас попросту было не до этого.
— Завтрак стынет, опоздаете в университет!
Мама удалилась из комнаты, и Вера тут же присела на пол, закрыв лицо руками. Анна лишь тяжело перевела дыхание и снова подошла к зеркалу. Она долго и изучающе разглядывала своё молодое симпатичное лицо, трогала его руками, растягивала в разные стороны и с полным непониманием в глазах крутилась перед зеркалом.
— Этого просто не может быть, Аня! Как нам теперь жить? Что произошло? — Вера от сильного испуга уткнулась лбом в колени, чуть ли не рыдая.
— Ты хотела вернуться в молодость? Чего ноешь теперь? — ворчала Анна по пути к шкафу.
— Да, но…
Вера подняла голову, встретившись взглядом с Аней, которая перевела внимательный взгляд на сестру. Смирнова не могла дополнить предложение. Сомнения её терзали и, судя по всему, очень сильно. Девушка едва ли могла разговаривать после увиденного собственного отражения. Страшно это — однажды проснуться будучи старым в молодом обличии, снова увидеть своих родителей и попытаться прожить определённый период заново как ни в чём не бывало.
— Дай угадаю, ты хотела спросить как такое вообще могло произойти? А я тебе скажу, — Анна обошла шкаф с левой стороны и наткнулась на бумажный календарь, уголки которого были приклеены на скотч. — Вчера было двадцать первое октября. «День-пятидесятник»! Каждые пятьдесят лет в этот день опасно гадать, делать расклады, загадывать соответствующие желания, если, конечно, не хочешь вернуться в прошлое…