Потом я спросила отца:
— Если твои боги так сильны и так любят распоряжаться судьбами людскими, отчего тогда они не защитили нас от беззаконных врагов в волчьих шкурах?
В ответ вот что поведал мне отец:
Сказание о морском царе и об истинном Царе морей
Есть на юге огромное море, и есть в нем остров Крит. Некогда правители его нарекли себя морскими царями, ибо корабли их были самыми быстрыми, а мореплаватели самыми отважными и многознающими, и никто не мог с ними сравниться в умении справляться с ветром и волнами. И стало для них море будто пустыня для льва или небо для коршуна. Обложили они тяжкой данью всех, кто ловил рыбу в волнах теплого синего моря. Если же плыли морскими дорогами торговые корабли, слуги морских царей забирали с этих кораблей все лучшее, все, что приглянулось им. А иной раз и людей забирали в вечное и страшное рабство. Но мало было этой добычи морским царям. Да и люди прибрежных стран все реже и реже стали выходить в море. Забросили они рыбную ловлю, а торговцы стали ездить по безопасным земным дорогам.
Но велика была власть царя-разбойника. Пришла одна весна, проклятая богами. Плыли критские корабли вдоль берегов, и кричали прислужники царя его указ:
— Тот, кто посмеет взяться за плуг, будет зарыт живым в землю его поля. Тому, кто скует серп, мы перережем горло этим серпом. А согнувший обод для колеса будет размолот каменными мельничными жерновами.
В страх пришли жители прибрежных стран, и забросили они поля и сухопутные дороги, и вернулись в опасные морские волны. А царь Крита грабил их и радовался безнаказанности своей.
Но пришла осень, и вернулись с далекого севера перелетные птицы. Были с ними жаворонок и утка-нырок. Жаворонок не пел, но плакал над пустыми полями юга.
Птичий род дружен и хитер. И вот утка-нырок доплыла до середины моря и бросилась в глубину, где дремлет на самом дне синебородый бог моря. Крикнула ему птица:
— Повелитель! Не устал ли ты нести на твоей груди двойную тяжесть?
Ответил ей повелитель волн:
— Тяжело мне стало дышать, и в этом повинна сестра моя, земля. Отчего гонит она в мои волны детей своих, людей? Отчего она сама не хочет кормить их и запрещает им ездить по ее дорогам?
Сказала ему птица-утка:
— Повинна в этом не сестра твоя земля, виновен в этом тот, кто запретил плуг, серп и колесо — тот, кто посмел назвать себя царем морским!
Встал в гневе истинный царь морей. Высоко воздел он свой железный трезубец, и содрогнулся в страшном предчувствии обреченный остров Крит. Трепетали горы, рушились стены критских дворцов и храмов. Далеко отхлынуло море и обнажилось дно, на песке среди водорослей лежали теперь быстрые корабли островитян, и морские владыки в страхе думали, что уже не вернутся белогривые волны, столько лет бывшие опорой их могуществу.
Но неизмеримо более страшное наказание готовил для них грозный повелитель глубин. Море ушло не навеки, а только для того, чтобы собраться с силами…. А потом оно взметнулось семью водяными горами невиданной высоты. Удар их был тяжелее, чем если бы небо обрушилось на землю. Ушли на дно израненные белокрылые корабли, исчезли без следа причалы и прибрежные постройки. Но еще раньше, чем лезвия волн стали рубить берег, уже умерли от ужаса те, кто увидел их вблизи. А в сердца остальных жителей разбойничьего острова въелся вечный и неистребимый страх перед морем. С тех пор критское царство обессилело и заглохло, и иные народы благословенного юга достигли могущества и славы.
С тех пор, когда возмездие медлит с приходом своим, люди прибрежных стран говорят так: "Может быть, несказанно далека та страна или та небесная звезда, откуда летит птица на помощь нам. Или безмерно глубоки те воды, в которые надлежит ей броситься в поисках справедливости. Но когда она наконец найдет Мстящего — тогда горе тем, кто надеялся на безнаказанность в земной жизни своей".
Так говорил мне отец, чтобы я научилась чтить Предвечных Владык. Но даже во сне никогда не видела я ни высоких синих волн морских, ни острова Крита, ни мраморных или золотых изваяний богов и богинь южного неба и южного моря. Ну а мы, северные охотники, чего не видим — того и не чтим. А священны у нас Солнце, Кремень, Огонь, Можжевельник, Орел и Ворон.
Огонь был нашим братом и защитником. Если бы он не помог нам, мы бы погибли в эту долгую морозную зиму. Наше племя держалось ближе в вершине, где ветер срывал снег со скал. Ниже по склону можно было провалиться по самое горло. Но внизу, на северной равнине, тоже жили люди. Они казались нам могущественными волшебниками, и с великим почтением смотрели мы на них. Ведь их дома были так высоки, что вьюга не заметала их, а их охотники бежали по глубокому снегу как легкие тени.