Когда он шел мимо нас, Семь-Зверей вздрогнула и гордо запрокинула голову. Ее рука вдруг ее грозно сжалась вокруг ведьминого жезла. Семь Зверей все делала угрожающе. Вот даже влюбилась, а вид все равно как если бы на войну собралась. Но до времени опустила ресницы в гордом смирении. Щеки ее разгорелись румянцем от холодного ветра, а лед на голой земле блистал под солнцем, будто предвещая удачу ее замыслам. Я поняла, что долго с Ударом-Молнии она не останется.
Старость неравно приходит к людям. Мы с Семью Зверями одних лет, но она хозяйка, а я рабыня. Ей судьба думать о сыне вождя, мне — о смерти. Так в дни осенние край озера замерзает раньше, чем середина.
В ту ночь мне приснилась мертвая птица, которую сын вождя посадил себе на голову, и его дубовый посох. Птица пропела:
Когда пригреет солнце, в дни весны
Край озера оттаивает первым!
А вырванный с корнем молодой дуб ответил ей:
Но не придет весна вторая
Ни для тебя, ни для меня, ни для рабыни
Поутру Семь Зверей разогнала кур и свиней, разломала ледок на луже и долго смотрелась в воду. Потом прикрыла лукавые глаза своим лучшим покрывалом и сказала, что пойдет гадать сыну вождя. Удар Молнии гневно потоптался с ноги на ногу и напомнил, что ей следует боятся солнца. Но она только тихо рассмеялась, и Удар Молнии на дороге у нее не встал. У нас хозяйка была Семь Зверей.
На другой день она сказала, что пойдет по второму разу ворожить. На третий день пошла ворожить по третьему разу — Удар Молнии сделал вид, что верит. На четвертый день она сказала, что пойдет за платой. Удар Молнии горестно сжал зубы. Потом со зла упился брагою. А потом подошел ко мне и сказал, что я ему давно нравлюсь больше, чем проклятая Семь Зверей. Он пригласил лечь с ним в постель, пока она где-то бегает, и стал ласкать меня. Руки у него были стылые, а хитрые глаза испуганно блуждали. Я догадалась, зачем ему нужно, чтобы я родила ребенка от него. Чтобы я больше не ненавидела его и помогла бы ему отомстить Семи Зверям. Но так хотелось мне иметь детей, и так я истосковалась без ласки, что я обвилась вокруг моего бывшего мужа и шептала, что люблю его. Это как приход лета, после долгой зимы. Спустился тебе на руку серый комар твоею кровью поживиться, а ты радуешься, что это комар, а не холодный снег.
А вот и Семь-Зверей заглянула в дом. Удар-Молнии чуть не рухнул на пол со страху. Но она посмотрела на нас обоих без гнева, равнодушно, как бы если мы с Ударом-Молнии были дрова у очага:
— Ладно, валяйтесь…. Ты ему тоже жена. У меня одно условие: потом ты, Лягушка, постираешь мое одеяло. Ибо ты чудище из топей болотных, и не желаю я, чтобы воняло тобою одеяло, которым я укрываю мое прекрасное тело. А так делайте, что хотите.
С тем и ушла, гордо крутанув задом и запев песенку. Удар Молнии, увидев, что ему ничего не грозит, быстро овладел мной. Затем стал рассказывать скорым шепотом:
— Давно ненавижу ее. Сама она жаба, чудище болотное. Мне одна дева медноликая из их племени такого про нее порассказала, что мне на нее теперь смотреть мерзко. Медноликая все-все про Семь Зверей знает. Что Семь Зверей удлинила себе косы крадеными волосами пленниц, а щеки и губы тайно особой краской подкрашивает. И что было у нее до меня десять разных любовников, и все ее выгнали, и что она меня всячески срамила в своем племени, и многое другое. Еще та дева мне сказала, что у Семи Зверей ноги кривые, если хорошо присмотреться. Она мне объяснила, что я эти кривые ноги красивыми вижу только потому, что Семь Зверей меня приворотной травой опоила. А еще медноликая сказала, что Волчонок не мой сын, что Семь Зверей за мною уже беременная увязалась. А отец мальчишки ее теперь и знать не хочет, другую красавицу себе нашел. Зря я тогда ее привез. Она как блин — сначала ты им рад, лопаешь их в великом счастии. Думаешь: всю жизнь бы их ел. А потом объешься и к концу обеда больше видеть их не можешь. А ты, Ифри, раскрасавица, разумница, и мать нашим будущим деткам будешь хорошая и добрая. Я все добро Семи Зверей тебе отдам, все ее ожерелья, и меховое одеяло, и все что захочешь. А знаешь, как колдуны проверяют действие ядовитых трав? Испытывают на пленных. Не на себе же испытывать всякую отраву! Я все это видел у них в деревне. Когда-нибудь тебе расскажу все их тайны, чтобы и ты ужаснулась. А пока мы с тобой выгоним эту злую ведьму и заживем душа в душу.