Я ему не верила. Я чуяла, что все равно эта женщина для него лучше меня. Она для него была как темный лес для филина. Не мог он жить без нее. И не одною красотой она его влекла. Только ей он мог поведать свои хитрости и рассказать, как он презирает жалкий род людской. Только рядом с ней мог сбросить человечью кожу и развернуться во всю длину, как водяной змей в болоте. Знала я, что он хоть и затащил меня в постель, но думает-то о ней. Но уходить из постели в хлев мне не хотелось. Я лежала у него под боком и молча слушала, как он ее якобы прогнать собирается. В начале ночи Семь Зверей вернулась и приказала:
— Теперь ступай мыть одеяло. А Семь-Зверей тебя проводят с факелом и дротиком.
Я подумала, что Удар Молнии и правда ей был больше не нужен, и только новое одеяло беспокоило ее. Удар Молнии сделал вид, что уже спит и ничего не слышит. Я сказала, что дойду одна, но Семь Зверей степенно ответила:
— Дорога к пруду темна, и возле деревни рыщут волки. А ты может быть уже беременна ребенком моего мужа, и я чту родство. Ну, пойдем.
Мы дошли до пруда, я зашла в воду по щиколотку, а она, стоя на берегу, толкнула меня дротиком:
— Заходи глубже. Семь Зверей не хотят, чтобы их лучшее одеяло пахло лягушками.
Ну какие лягушки на исходе зимы? Но она была сильна и вооружена. Я покорно зашла по пояс с холодную воду и стала полоскать ее одеяло. Но когда я хотела выйти на берег, Семь Зверей направила на меня оружие и поднесла горящий факел к моему лицу:
— Семь Зверей повелели тебе не приближаться к их мужу! Ты ослушалась, и ты пожалеешь об этом. Стой в холодной воде, замерзай, пока не станешь навеки бесплодной, как скалы на горной вершине, как лед, как снег, как мертвое тело. Если же попробуешь выйти из воды раньше, чем я дозволю, то останешься не только бесплодной, но и без глаза. И к другому берегу не думай бежать. Я ведь по земле туда доберусь быстрее, чем ты по воде.
Я поняла, что она меня изувечит и взмолилась:
— Семь Зверей, ведь тебе больше не нужен твой муж. Оставь нас, забирай, что хочешь и иди к сыну вождя.
Она захохотала подлым смехом:
— Удар Молнии мне не нужен, да ты нужна. Ты говоришь: забирай что хочешь? Вот тебя я и заберу. Твоя страшная рожа озолотила меня, и ты останешься у Семи Зверей до конца дней твоих. Чего же я не желаю, это того чтобы у тебя родился сын для отмщения мне. Или дочь, которая возьмет надо мною верх в старости моей. Мужчинам, которые могут отомстить, вымораживают во льду или выжигают на огне правую руку. Женщин же делают навеки бесплодными.
Она стояла на берегу темной тенью, дротик наготове. Наверное долго длилась бы ее месть, но вдруг в ночной тишине послышался крик Волчонка-Смерть-Врагам:
— Матушка! Голодные деревенские лезут в дом!
Семь Зверей прокляла небо и землю и пошла гнать.
О том, как золото изменило судьбу Семи Зверей и Удара Молнии
Когда-то Удар Молнии привел меня к реке и на ее берегу предложил мне стать его женою. Десять лет прошло с тех пор. Началось весной на берегу реки, кончилось в мерзлом пруду. Дошла я до дому, вошла в хлев и развела на полу огонь, чтобы отогреться. Потом посмотрела на обмерзшие инеем стены хлева и подумала, что то, что случилось — к лучшему. Если бы я родила ребенка, он бы разделил рабскую судьбу мою. Или Семь Зверей убила бы его и закоптила бы над очагом, или отдала бы на съедение зверям. А если бы он остался среди живых, Удар Молнии не любил бы его, как он не любит своего сына, Волчонка. Да и научить моего ребенка я ничему не смогла бы. Я была глупа, как мелкая птица, которая сама лезет в ловушку. Мечтала оживить мертвых, а не смогла защитить даже себя и нерожденных детей своих.
Перед моими глазами встал серый туман. О таком тумане говорил мне умирающий враг мой, Быстрая Птица. В сумраке послышались тихие шаги. Встали рядом со мной отец и мать, и мой брат Идир. Он пришел взрослый, высокий и сильный, но с игрушечной деревянной белкой в руках, которую отец некогда положил в его могилу. С ними были Быстрая Птица и убитый им Хсейор. Я спросила их: где ребенок, который у меня не родится? Где мне найти его?
Все остались недвижимы. Только Хсейор указал мне туда, где за заснеженными холмами встречаются небо и земля и молвил:
— Иди по черному небу, пока не взошло солнце. Там найдешь свою судьбу.
Со мною пошли наши коровы и собака. Всю дорогу я видела их морды и слышала мычание и лай. Среди звезд были бревенчатые ворота, а за ними звездный лес и веселый пир. Разные звери большие и маленькие не дрались, а сидели на еловых пеньках, пели и пили звездное вино. А еще зверье вело мудрые речи и смеялось над людьми. И я стала смеяться вместе с ними, потому что люди и правда глупые. На пиру главной была обезьяна. Об обезьяне отец когда-то рассказывал мне и даже нарисовал палкой на снегу. Только я забыла у него тогда спросить какого роста обезьяна. Теперь увидела, что обезьяна ростом с молодой дуб. На пиру были и люди. Но людей было мало, а зверей — несчетное множество. Я спросила обезьяну, отчего зверей на небесном пиру много, а людей мало. Ответила большая обезьяна: