— О, тебя то мне и надо! Люди рассказывали мне о тебе. Ты знаешь искусство письма?
— Меня мой отец выучил письму и счету, — ответила я.
Он пошире ворота приоткрыл и стал завлекать меня в свои владения:
— Я здешний вождь, хозяин береговых земель. Оставайся у меня, буду платить щедро. Мне пригодится грамотный помощник. Много у меня забот по хозяйству! Я ведь все добываю обменом. Везу капусту, горох, репу к лесным опушкам, а беру иное добро: дрова, бревна, мясо и шкуры зверей лесных, оленьи жилы для шитья, и прочее чего у меня нет. Золотых и серебряных монет я в торге не признаю. Еще приманят чего доброго воров и разбойников. Монеты небось легче унести, чем шкуры или кочаны капусты. Но овощи у меня есть летом и осенью, а то, что приносят люди леса, мне нужно зимой и весной. Посему грамотная южанка мне пригодилась бы — чтобы к зиме не забыть, кому и сколько я дал в долг при сборе урожая.
Тут он совсем широко ворота распахнул и впустил меня за ограду, чтобы прельстить богатством своим. Все его владения были заняты огородом, а жили его люди у самой реки, на болотистом берегу. Видно не хотели занимать место на хорошей плодородной земле. Дома были построены на высоких опорах, чтобы если река разольется, она не затопила их. Я вспомнила о деревне болотных охотников и спросила огородного вождя:
— Кто вас научил строить такие дома? Мать-Цапля? Или люди с северных болот?
Он захохотал:
— Болотные научили, племя лягушиное. Когда я прошу, мне никто не откажет. В этом крае меня чтят не меньше, чем самого грозного воителя. Кто мне не угодит — не продам капусты! Она ведь без полива не вырастет, да и не любит каменистых и песчаных здешних земель. Нежна и привередлива капустка, совсем как ваше женское племя, забодай вас баран! А самые плодородные береговые угодья — мои. Вражды со мной никто не хочет. Все окрестные вожди друзья мне. Мы с ними обмениваемся дарами. Мед, брагу, шерсть, ножи, топоры… все мне несут. Эти приношения я делю между моими людьми — каждому даю по мере усердия в работе и по почету, который он мне оказывает. И тебя не обижу, если будешь служить мне. Пойдем со мною, увидишь, какая тебя здесь ожидает сытая жизнь.
Он поманил меня за собою, к себе в жилище. Под домом у него был вырыт огромный погреб. Над крыльцом, на весеннем ветерке, вялилась рыба и была подвешена за лапки дареная дичь, больше, чем у самого удачливого охотника. А в доме было спрятано столько разного добра, что наверное здесь правитель страны Египет нищим бы показался. Хитрый огородник стал шёпотом прельщать меня:
— Иди ко мне служить, не прогадаешь. Над моими людьми власти у меня побольше, чем у предводителей военных дружин. Если их воины ими недовольны, то забирают свое оружие и идут к другому вождю. У охотников такой же вольный нрав. Они везде себе пропитание найдут. А мое племя — люди земли. Червь земной далеко не уползет. Да и свободных земель теперь тут нет. Если прогневаюсь и выгоню кого — его счастье, если хоть в батраки возьмут. Все хозяйство и торговлю веду единолично. Лодка, телега, кони только у меня. Не даю моим людям заиметь привычку самим думать о пропитании. Вечерами рассказываю им сказания про великанов и чудовищ, чтобы боялись, что я их выгоню за ограду, в дикие земли. Вместо дружины у меня псы сторожевые. Они небось против меня не взбунтуются.
Потом он припомнил истории нашего края и презрительно прищурился:
— Слышал я про твоего хозяина, Быструю Птицу. Бывший охотник, совсем ума лишенный. Мне ваш деревенский вождь него жаловался, мол он деревенский ручей захватил и себя царем провозгласил. Только прожил после этого недолго. Горох высок, да стебелек ломок. А я человек тихий, только я-то и есть настоящий царь.
Похваставшись, он меня дареным медом угостил и продолжил хвастливую речь свою:
— Один латинянин мне сказывал, что был у них некогда всеми чтимый вождь и мудрец именем Катон. Тоже капусту садил, тем и прославился. Предводитель пастухов говорит, будто южанин посмеялся надо мною. Да разве кто посмеет надо мной насмехаться! Иди мне служить, будешь в почете, и платой не обижу.
Я спросила его: разве ты не знаешь, что Лис-Охотник запретил впускать в свой дом ученых чужеземцев? Огородник усмехнулся и распахнул свой овчинный тулуп. На поясе у него висел меч с изображением лисицы.
— Мне все можно, — сказал он.
На рукояти меча блестела серебряно-золотая лисица. Знак власти. Может быть, мне лучше остаться здесь и жить в безопасности? Нет! Мне надо найти волшебный цветок, который я видела ночью.
Вождь снова стал уговаривать меня остаться у него. Но мне-то от него только одно было надо: узнать, где скрывается цветок- помощник. Я спросила: