Отец Радости-Отцу молвил в гневе:
— Медведь не увезет, он разгрызет ее кости! Моя дочь ослушалась отца и нарушила брачное обещание, данное тебе.
Так ответил старый лесоруб:
— Богине любви повинуются небо и земля, солнце и луна. Боги, могущественные волшебники и грозные звери послушны воле ее. Она выше законов. Думаю, что властью своей она освободила Радость-Отцу от отцовской власти и от клятвы, которая помешала бы ей быть с любимым. Ведь твоя дочь принесла ей бесценный дар.
Отец девушки удивился:
— Никогда я не разрешал ей ходить в лесное святилище этой богини, и не позволил бы даже мышь из моего амбара принести в жертву Сводящей-с-ума!
Старик сказал:
— Один лишь дар угоден светлой богине: простить всех тех, кто лишился разума из-за любви. А ведь твоя дочь простила тебя.
— Ну уж мой-то разум мой при мне, и я никогда никого не любил, — засмеялся отец невесты.
— Ты, безнадежности и наверное, любишь все, что блестит, — ответил старик.
Встреча с Рейгом
Темно было в доме мертвых в волшебной деревне, только сквозь щели в двери пробивался лунный свет. Рядом с дверью лежали два мешка с дарами и убитый для медведя козленок. А в руке Радости-Отцу были медовые соты.
Солнечным был облик этой девушки, ее светло-золотые волосы и белая кожа будто светились в ночном мраке. Только одно темное пятно было на ее теле — смертная рана на шее, след от отцовской стрелы. Глаза ее при жизни были голубыми как речные стрекозы, а теперь, по римскому обычаю, прикрыты золотыми монетами. Стражник дважды прошел мимо двери. Стало холоднее, уже приближалось время, когда злые духи выходят на охоту за теми, кто не успел дойти до дома. На улице Деревни Мертвецов раздался голодный медвежий рев. Замерши от страха, я ждала, когда Радость Отцу оживет и встанет. Но она была недвижна и безмолвна.
В детстве, в сумрачные осенние ночи, часто снилось мне, будто медведь открывает лапой дверь и входит в нашу хижину. Это самый страшный сон. Наяву было еще страшнее. Медведь толкнул мордой дверь, и она широко распахнулась. Я вдруг перестала верить, что он добрый и волшебный, что он оставит меня в живых. Но он не смотрел на меня и прямо пошел к убитому козленку. Я не понимала, отчего Радость-Отцу не встает и не садится на него. Медведь наелся мяса и принялся за мед. А за дверью раздался волчий вой. Мне стало еще страшнее, но я шепнула себе: "Ты бездетна, ты бесплодна, ты одна на свете. Пусть боятся те, у кого есть семьи".
Девушка не оживала, чтобы ехать за пределы обитаемого мира. Вдруг бы медведь ушел один! И вот, тихо подкравшись, я сама села ему на спину. Счастье что в ту ночь мудрая предусмотрительная Ифри была одета в меховые штаны для верховой езды! Юбка, это для домашних женщин, а не для тех, кто по ночам разведывает тайны мертвых… Я хотела взяться за медвежью шею — и нащупала в шерсти крепкий железный ошейник. Странно мне это показалось. Я подняла глаза и увидела лохматое существо вида человеческого. Пришелец схватил мешки у двери, а потом положил в большой крепкий мешок и тело умершей девушки. Потом, ничего не видя в темноте, хотел сам влезть верхом на медведя. Натолкнувшись на меня, он отскочил и заорал: "Мертвецы! мертвецы!" Тут уж я все поняла.
Мой отец говорил, что это страшное преступление, красть имущество умерших! У меня даже страх прошел. Я встала в полный рост и сказала:
— Я Черная Ведьма, стражница могил! Презренный вор, я тебя в камень обращу! Я ищу путь в мир мертвых, а ты не смей тут ходить.
Вор мне поверил, но не испугался. Он с почтением потрогал мои черные косы. Потом сказал так:
— Есть у меня друг, которому ведьма нужна. И тебе польза будет, колдунья. Он-то знает дорогу в мир мертвецов, которую ты ищешь. А ума у него на все наше разбойничье воинство хватит. Это он хитрость с медведем придумал. Пойдешь со мной в гости в наше воровское святилище? С ним повидаться?
Ну что мне было делать-то? Если уж и медведь оказался обманный! Так мы и пошли втроем: вор, я и медведь. Я спросила: а где же волк? Я же волчий вой слышала. Разбойник сказал, что это он сам и выл за дверью, для пущего страху. Мы шли весь остаток ночи и весь следующий день, вдоль реки, к юго-западу. По лугам мы брели, по весенней траве. Только к ночи пришли к горе. К ней избушка прислонилась. Я удивилась, как разбойники в такой тесной избушке ютились. Могильный вор ведь мне дорогой сказал, что их много. Мы оставили медведя стеречь избушку и вошли. Никого в избушке не было, а у стены лежало пестрое одеяло, сшитое из шкур. Разбойник отодвинул его, а за одеялом оказался лаз в горную пещеру, в разбойничье логово. Злодеев там была целая стая. Они сидели вокруг костра. Хитрецы устроили так, что жгли они огонь в пещере, а дым шел вроде как из избушки. Тот, кто меня привел, сказал: