Он сильнее и злее зверя,
Он бьет об острые скалы,
Холодом губит и страхом,
Морит голодом, сушит жаждой,
Умерщвляет в песках зыбучих,
Или топит в своих глубинах
И отдает на съеденье
Чудищам, что породил он.
Послушав таких песен, наши моряки плавают только вдоль берега. Да и то боятся, и приносят жертвы волнам и морским чудовищам.
Я сказала Рейгу, что дала моему отцу клятву не ввергать себя в опасность. Не могу плыть через океан.
Рейг ответил, что он со своих дочерей такого обещания брать не стал. Но он детей иметь не собирался, поэтому не ему было решать, как дочек воспитывать. Обещала так обещала. Сказал мне, что дома меня ждет трусихино счастье. Что я найду себе самого трусливого мужика, а еще лучше — зайца. Что мы с ним будем до конца дней своих жить, счастливо упрятавшись вдвоем-рядышком с головою под одеяло. И что умрем мы оба двое в один день от испуга при встрече с мышонком в кладовке. Рейг сказал мне: ладно, проводи меня хоть до моего тайника. Надо же мне моими драгоценностями перед кем-то похвастаться, прежде чем я отдам их в обмен за лодку. А потом ступай домой, бросай меня одного-одинешенька. Я знаю, что у женщин сердца и совести нету, так что прощаю тебя за отказ. Я же все равно поплыву, раз решил.
Серые глаза Рейга посинели и погрустнели. Сердце у меня было, и Рейг мне нравился. Но за океан плыть с ним я все равно не хотела. Ибо мудрому отцу обещание дала. Однако согласилась посмотреть драгоценные каменья. Ибо в этом никакой опасности не видела.
Тайник был в песчаном склоне оврага, в лисьей норе. Рейг развел костер из сырых веток, чтобы дым отпугнул лису, и она не укусила бы его за руку. Достал из норы обрубок дерева, выдолбленный изнутри. В нем была спрятана меховая сумка из шкуры, снятой с медвежьей лапы, а в ней — золотые монеты и цветные камни. Рейг отобрал у меня верхнюю льняную накидку и разложил на груди моей свои сокровища. Потом засмеялся и сказал:
— Нет, красивые вы мои камушки, не достанетесь вы этой обманщице, ведьме Ифри, а достанетесь вы жадному купцу в обмен на лодку. Так что слезайте с ведьмы, прыгайте обратно в сумку да сидите тихо.
Я, как женщина себя уважающая, Рейга чуть по уху стукнула. Я не обманщица и не ведьма! Он отвечал:
— Ты пришла в разбойничье логово, а разбойников только ведьмы не боятся, ибо ведьмы сильнее всех. А еще на твоем плече столько знаков твоих мужей, будто они у тебя в постели хоровод водили. Детей у тебя наверное родилось столько, что ты им и счет потеряла. А грудь у тебя высокая и твердая, как у девушки. Только ведьмы так умеют. Да и то не все, а только самые хитрые.
— У меня нет и не будет детей, — ответила я ему и рассказала про зимний пруд.
Но он не понял моего горя:
— Пока мир преисполнен зла, зачем продолжать свой род? Всех вас женщин загнать бы в тот пруд. И стали бы вы как мужчины, и даже лучше. А раз ты не ведьма, то докажи мне, что сердце у тебя доброе и человеческое. Обнажи бедра твои от штанов твоих меховых и пусти моего волка погреться в твое логово!
И вот этот хитрец стал ласкать меня и говорить смешные слова, и знакомить меня со своим страшным волком. Но в любви у него была повадка не земного зверя, а большой птицы, которая будто сейчас схватит тебя в когти и унесет в небо. А когда желание перестало кружить ему голову, он будто окаменел, сел рядом со мной, обхватил колени руками и стал печально смотреть на реку. Я спросила его:
— Зачем ты зря тратишь семя жизни? Ведь я бесплодна как этот сухой песок. Некоторые говорят, будто после смерти человек возрождается в своих детях. Ты разве не боишься умереть, и потом скитаться без приюта?