Мы осторожно, крадучись, пошли к ним. Эх, вы бы тоже пошли, если бы увидели волшебников! Но издалека услышали странный разговор и замерли. Ибо тот, кого мы приняли за прекрасного Пима, говорил своей возлюбленной:
— Правитель не простит мне моего любопытства. Если ты любишь меня, то давай останемся здесь навсегда. Не станет эта свора охотиться за нами. Они верят, что мы сами вернемся, когда испугаемся приближения смерти.
Рейг сказал с жалостью:
— И волшебники несчастны, как и мы! Надо им помочь, а то добрые волшебники совсем исчезнут в нашем мире.
Крикнув издалека слова приветствия и подняв глаза к небу чтобы набраться смелости, Рейг подошел к обитателям волшебного луга, положил к их ногам свой топор и сказал:
— О достойнейший Пим! Да не переводятся олени, лисы и зайцы в твоих владениях, да будет высокой трава на твоем лугу, да слетятся все утки, гуси и лебеди земли на твое озеро, и да родит тебе многих сильных сыновей и прекрасных дочерей твоя супруга Эдд-Лиин! Я услышал, что тебе нужна помощь. Если смертный может быть полезен тебе, то я здесь перед тобой и предлагаю тебе мою дружбу.
Пим был из рода вечно-юных волшебников. Облика приятного, но не такой красавец, чтобы умереть от любви при встрече с ним. Нос острый, лисий — и правда любопытный. Ноги длинные, голенастые, повадки быстрые. Наверняка уже успел облазить все волшебные миры. Непослушная прядь русых волос лезет в глаза. А глаза бойкие, зеленые, задиристые. Но временами они замирали, тускнели, будто весенняя трава, убитая морозом….как если бы чародей с озерного берега внезапно вспоминал что-то, чего ни человеку, ни волшебнику лучше вовек не узнать, не увидеть даже в страшном сне.
Та, которую мы приняли за Эдд-Лиин, была ростом лишь до плеча молодого волшебника, но держалась гордо и властно. По ее лицу было видно: она может быть хорошим другом, но может оказаться и опасным врагом. Ее волосы свободно падали на плечи, темные с золотым отблеском, как оперение беркута, повелителя птиц. А глаза узкие, длинные и ясно-серые, темные лишь по краю. Смотрела она не на нас, а на своего возлюбленного.
Как положено при встрече с незнакомцами, мы стали рассказывать им всю нашу жизнь, начиная с предков. Волшебник слушал повесть Рейга без удивления, будто был знаком с ним. Рейг рассказал про свое племя оружейников, и когда он заговорил про нападение врагов, волшебник нахмурился. Рейг решил, что волшебники не любят, когда люди скрывают от них что-то, и признался, что с детства мы оба мечтали найти путь в мир мертвых. Только мы про это никому не говорим, чтобы птицы не услышали и не донесли чудовищу Грансу. Я поведала волшебнику, что не хотела покидать северный край, потому что далеко на северном краю земли скрыт вход в мир мертвых. Потом рассказала, как пошла к медведю, который увозит мертвых. А Рейг признался, что грабил могилы и собирал цветные камни, чтобы обменять на лодку. А теперь мы еще с весны идем через Лес Враждебных Теней к океану. Волшебник послушал нас, потом невесело засмеялся и сказал:
— Такое ослово упорство надо вознаграждать!
Рейг обрадовался и спросил:
— А Осел из какого сказания герой?
Я шепнула, что потом объясню. Мне отец некогда поведал кто такой осел. Неужели мы с Рейгом на него похожи?
А волшебники тем временем тоже шептались неведомом нам языке, будто спорили. Но видно волшебник переспорил волшебницу. Он спросил Рейга:
— Тверд ли ты в своем намерении уйти в море?
Рейг гордо ответил:
— Ветер гонит облака, но не собьет солнце с пути его!
Подумала я, что все-таки прав был волшебник про осла! Хоть бы он Рейга отговорил! Но этот Пим — или я не знаю, кто он был — только усмехнулся:
— Ты что, солнцепоклонник?
Рейг сказал, что он добрый и верный солнцепоклонник, добрее и вернее его на свете нет! Давай, рассказывай нам волшебные тайны, а уж я ваших обидчиков передушу и вам на веревке приволоку!
Волшебник посмотрел на Рейга, будто любитель петушиных боев, который оценивает боевого петуха. Или как опытный воин на драчливого мальчишку. Потом поднял камень на берегу озера, а под камнем лежало удивительное одеяние. О таком даже в сказках не рассказывается. Оно было как шкура зверя, в которую можно одеться с руками, ногами и головой. В свете восходящей луны одежда блестела серебром, и ткань была тонкой и гладкой, как рыбья кожа. Казалось, что одеяние было не из ткани, а из волшебного металла, гибкого и тонкого, как лепесток цветка. Если свернуть его, оно легко уместилось бы в Рейговой котомке. На нем было только одно изображение: лосось выпрыгивает из воды. Волшебник протянул странную одежду Рейгу, но строго предупредил: