Я спросила: откуда ты знаешь, что она не врала?
Рейг ответил: потому что в святом святилище врушку никто рисовать бы не стал.
Тогда я сказала ему: некоторым людям, у кого глаза цвета утреннего неба, должно быть стыдно. Нет бы радовать мир тем, что в их взоре небо спустилось на землю — зачем вместо этого глядеть на меня как злой волк на бедную овцу?
А он ответил мне: некоторым таким у кого глаза сияют, как вечернее золотое солнце, тоже должно быть стыдно глядеть на него, как овечка на волка. Он ведь ничего плохого не сделал. Всего-то пригласил в плаванье в простоте ума.
Мне на это возразить было нечего, ибо человеку вовек не проверить какие у него глаза. Глядясь на себя в озеро много не увидишь.
Так поругавшись, мы вышли из Храма Удачи к океану и принесли в жертву чайкам крошки пшеничного хлеба. Суша там выгнулась наподобие огромного лука. Но Рейг сказал, что не она выгнулась, а океан ее выгрыз. Почему выгрыз? Потому что земля и океан — враги. Откуда идет их вражда? Вот это никому не ведомо. Одни говорят, что океан завидует земле потому, что на ней есть горы. А океан как не пытается поднять волну, все равно на настоящие горы не похоже. Другие говорят, что земля у него украла воду и сделала из нее реки и озера. А я вот думаю, что грызть можно и без всякой вины. Это как мы с Рейгом: я не виновата перед ним. А он меня обидно коварной врушкой и лошадиным торговцем зовет. Только за то, что бросить меня с ребенком ему будет стыдно, а отказаться от замысла плыть за океан он не согласен. Стоит на берегу и радостно смотрит на серые океанские волны как на друзей своих. Рассуждает про лодки и вспоминает моряцкие песни. А его четыре русые косы разлетелись по ветру, будто хвост у звезды-кометы.
Я думала, что отсюда он и отправится в плаванье. Но указав на береговые скалы, Рейг мне объяснил их зловещее назначение. Это первая океанская хитрость — на этих камнях твоя лодка изломается в щепь. Но на другом краю океана такой опасности не будет. Потому что там, если рассудить здраво, волны катятся в обратную сторону, от берега, к нам сюда.
По самой кромке земли пошли мы к югу и пришли к дюнам. Там срубили согнутую ветром прибрежную сосну и познакомились со священным огнем, который обитал в стволах песчаных сухих сосен. Этот огонь легкий, почти невидимый, но горячий как солнце, если бы можно было прикоснуться к нему руками. Волны здесь были ниже, будто сонные. Я думала, что мы отправимся в плаванье отсюда. Но Рейг сказал, что здесь уже вторая океанская хитрость: тут лодка увязнет в песке раньше, чем встанет на волну. Да и негде здесь взять лодку, на этом безлюдном берегу. Рейг объяснил свой план:
— Нам надо идти в город моряков и купцов. Наше имя городу — Гавань Единорога, потому что гордый и быстрый Единорог считается покровителем кораблей. А кельты дали городу название Алет. Он далеко отсюда — его построили там, где Великая Равнина встречается с Океаном, где соединяются дороги и речные пути.
Я обрадовалась: если боги будут милостивы ко мне, мы дойдем в далекую Гавань Единорога не раньше, чем Мать-Земля сменит зеленый плащ на белый, не раньше, чем мой ребенок появится на свет. Пусть удержат Рейга его маленькие руки. Мы пошли дальше на юг, таясь в дюнах, чтобы нас не ограбили разбойники, которые вполне могли здесь промышлять.
Ведомо ли вам что в древние времена прародители зверей выбирали себе шкуры? Каждый зверь сшил себе одежду меховую или кожаную и оставил ее в наследство своим потомкам. А цвет из хитрости подобрал по цвету леса или луга, который избрал своим домом. Мой отец рассказывал мне даже о великих и ужасных зеленых зверях обитающих в илистых реках южных стран. Имя сему зверю крокодил. Такую затею прародители зверей придумали, чтобы мы их не видели. По цвету зверя можно догадаться, где водится его род. Даже если зверь волею судьбы забрел в чужие края, все равно его шкура выдает.
Рейг так роднился цветом с береговыми дюнами, что наверное его достославные предки некогда пришли из этих земель. Когда песок и сухую траву освещало ясное и холодное здешнее солнце, Рейг делался почти незаметным, будто зверь, в этих местах родившийся. Что означает, что его племя — это те, кто некогда властвовал над прибрежными песчаными холмами. Сказывают, будто в древности из океана лезли морские чудовища. А прибрежные лучники встали в ряд и перебили всех. Во всяком случае, пока мы шли, я ни одного чудища не увидела. Наверное, Рейг из этого народа. Да в отсутствие чудовищ не знал чем себя занять и чем прославиться. Так и жил во мраке безрадостном, пока не проведал про Гранса, повелителя страны мертвых.