— Отчего вы не скажете им правды? — спросила я.
Валент Страбус стал объяснять мне, думаю потому, что хотел взять меня на службу:
— Природа доносчика такова, что одной лишь награды ему мало. Иные северяне тащат мне иноземцев усерднее, если верят, что пойманный будет растерзан полубогом-полузверем, а не отправлен в родную землю. Впрочем, некоторые из приведенных мне южан действительно будут наказаны, ибо самовольно ушли за пределы Империи в земли наших врагов. Там, где власть дика и невежественна, она уничтожает иноземцев в своих владениях. Просвещенная власть преследует своих подданных, посмевших уйти в иные страны. Обычно она делает это руками невежественных жителей этих стран, которые сами истребляют тех, кто мог бы принести им знания. Думаю, что наш тайный легион приносит Риму большую пользу, чем все боевые легионы вместе взятые. Мы уже внушили северным варварам страх перед изучением письменности. Они умеют рисовать знаки, именуемые рунами, но используют их только для гадания. Некоторые северные вожди знают о нашем тайном легионе, но они сами не хотят письменности в своих землях. Не желают, чтобы оказались увековечены некоторые их славные деяния, не хотят, чтобы голоса убитых звучали в вечности, как посмертное эхо. Слишком много здесь берез, слишком много бересты рукописей. Хвала богам! Эти варвары темны разумом, и останутся такими, но еще лучше было бы, если бы они существовали бы только в форме рабов. Поэтому мы постепенно склоняем их к братоубийству, чтобы самые сильные и воинственные истребили друг друга, а нас приманивали для содействия в их распрях. В приграничных землях мы уже достигли этой цели, превратили их существование в бесконечную войну. Мы внушили им, что на небе есть некая страна блаженных, где реками льется любимое ими пиво, и якобы попадают туда только те, кто погиб в битве. Теперь они бьются даже не ради добычи, а чтобы избежать несчастья умереть позорной мирной смертью. Но в глуши этой страны многие все еще следуют каким-то древним законам Справедливого Солнца и живут в согласии. Здесь ты можешь быть нам полезна. Придумай, как принести смуту в эти племена, ведь ты родилась среди них. Для женщины ты не глупа. Ты поможешь нам в нашей тайной войне и получишь меч с изображением лисицы.
Верно говорят, что гнев и страх не живут вместе. Забыв, кто передо мной, я сказала ему:
— Валент Страбус, ты веришь, что служишь твоей стране в ее войне против варваров! А на самом деле ты служишь злым богам в их войне против всех людей земли! Вы хотите оставить большую часть рода человеческого во мраке невежества, погубить их в бессмысленных войнах — но вы и себя лишаете того, что мог бы принести вам их ум. Если бы варвары, нищие, рабы и женщины могли обучаться наукам и делились с вами мыслями своими, то мы сейчас умели бы все: могли бы добраться до звезд, узнали бы тайну вечной юности и умели бы оживлять мертвых!
Префект Алета нахмурился, схватил меня за подбородок и стал рассматривать мое лицо, будто стараясь разгадать загадку:
— Дочь диких лесов, неужели ты из рода мудрых безумцев? Из тех, кто верит, что говорит от имени богов — пока судьба, что выше богов, не перемелет их кости в пыль? Неужели ты из тех небесных птиц, которых пронзают стрелами и душат, а они являются снова? А может быть, ты вовсе не безумна… возможно, ты хитрее многих, северная амазонка. В юности я не получал наслаждения от плотского соития с женщиной, если она не сопротивлялась мне. Теперь мою стареющую кровь не может воспламенить та, что в споре сдается без борьбы. Женщины всех цветов и повадок делили мое ложе. Но ни одна из них не сумела возразить мне так, чтобы я не смог ответить ей раньше, чем она закроет рот. Тебе это удалось. Я отвечу тебе, но на размышления у меня уйдет ночь, и я хочу провести ее с тобой.
Он взял меня за руку и повел туда, куда не доходил прилив, где песок был сухим. Расстелил свой плащ и пригласил меня сесть рядом с ним. Потом тихо заговорил, глядя не на меня, а на океанские волны. Он разговаривал сам с собою, как те, кто привык к одиночеству, и голос его был насмешливым и злым, будто он был зол на богов, обрекших его на одиночество:
— Ты родилась под счастливой звездой, дочь ливийца. Пока ты не наскучишь мне, ты будешь моей собеседницей в ночные часы. Наследницы греческих гетер подобны раскрашенным мумиям Египта, они не имеют собственных суждений и повторяют чужие слова будто попугай, купленный у южных охотников. Они ленивы и изнеженны, они боятся снега и тумана, тьмы лесов и боевых коней. Высокие белокурые северянки прекраснее статуй из мрамора и золота, но темна и легка была волчица, вскормившая основателей Вечного города. В тебе, дикарка, страстная африканская кровь смешалась с сильной германской или кельтской. Ты будешь сопровождать меня, когда я поведу моих воинов в глубь страны в поисках изменников и беглых рабов.