Затем Рома помог Маше выбраться, подхватывая ее на руки: машина была высокой, ребенку было бы тяжело с неё спрыгивать. Маша тут же обняла Рому за шею, а он не стал ставить ее на ноги, так и понес к входу в ресторан и только там опустил ее пол, уже по ее просьбе, потому что Маша хотела выбрать нам столик сама.
Я же крепче сжала ремешок сумки на плече, стараясь не думать о том, как все это было мило, тепло и больно. Опять больно! Казалось, я за прошедшие годы срослась с этим словом намертво, ведь оно преследовало меня день за днем и я должна была привыкнуть, но не тут-то было. Подсознание подкидывало картинки того, как все могло случиться, если бы…
Только вот история не терпит сослагательного наклонения.
Так и с нами. Того, что я лишила Рому и Машу друг друга, уже не исправишь. И кому какая разница, что я была тогда настолько невменяема и обозлена, что именно в Роме я видела основную причину своего отказа от ребенка. Смотреть на Машу я не стала, боясь привыкнуть к ней, передумать, осознать...
Я тогда понимала, что не смогу скрыть ребенка ни от Марка, ни от Ромы, а потому хотела лишить их этого. А в итоге сама лишилась самого ценного, что только может быть в жизни женщины, — собственного ребенка. Понимала ли я все это тогда? Конечно же, нет. У меня вообще полгода перед родами и полгода после них прошли как в тумане. Лишь потом длительная работа с психологом разложила все внутри меня словно по полочкам, я многое переосмыслила и поняла. Но проще от этого не стало ни капли.
А потому, увидев, как трепетно Рома прижимал к себе Машу, а она крепко обнимала его шею своими маленькими ручками, я медленно сходила с ума.
Весь завтрак тире обед, потому что по времени наш прием пищи не подходил ни туда, ни туда, я молчала, пытаясь не потерять линию разговора. Болтали Маша и Рома.
Скольников разговорил ее на удивление легко. Сразу было видно, что опыт общения с детьми у него имелся. И если поначалу его либо сковывало неприятие ситуации, либо просто ему требовалось некоторое время на осознание, что Маша действительно его дочь, то сейчас он спокойно спрашивал ее и про любимые игрушки, и про мультяшных героев, на удивление зная по именам даже некоторых пони из любимого Машиного мультика.
Чем, кажется, расположил ее к себе окончательно, а потому она довольно выложила ему и про огромное количество ее не менее любимых Лол, что она оставила дома, и про то, что скучает по Галюше, Мите и Ильдарчику — их маленькой банде, которой они общались в детском саду, не особо контача с другими детками. У них и так-то группа была небольшой, только для жителей поселка, в котором находился их дом. А поселок был закрытым, и жили там лишь обеспеченные люди. Еще Маша пожаловалась Роме на то, что уже давно хочет познакомиться с Катюшей и Севушкой.
— Кристя столько всего мне про них рассказывала, — недовольно произнесла она, отставив в сторону опустевший бокал, из которого она ела мороженое. — Обещала, что обязательно покажет свой город. И мы наконец-то приехали, а с племянниками она меня не знакомит. — Маша обиженно надула губы, а затем взяла салфетку и начала вытирать ей рот.
— На тебе лучше влажные. — Я тут же потянулась в сумку за пачкой.
— Я тебя обязательно с ними познакомлю. Хочешь, даже сегодня. Вообще, удивительно, что отец не отправил вас сразу к ним в дом. Еще вчера… — Рома прищурился и перевел взгляд на меня, словно ожидая вразумительного ответа. У меня же такого просто не было.
Там была Карина, которой нужно было что-то объяснять. Еще вчера я думала, что Марк не хотел, чтобы нас сразу же вычислили. Но сегодня я решила, что разницы не было: и квартира, в которой мы сегодня ночевали, и дом, в котором они жили, были в собственности Скольникова-старшего.
— А ты что, знаешь Катю и Севу? — Маша округлила глаза и с еще большим интересом впилась взглядом в Рому.
— Я тебе даже больше скажу, — задорно улыбнулся он, — они мои брат и сестра. Вот такие вот маленькие.
— А раз ты мой папа, то…
— То они твои дядя и тетя, да, — усмехнулся Рома, а Маша же радостно улыбнулась, захлопала в ладоши и с полным счастья взглядом повернулась ко мне.
— Кри-и-истя, представляешь, раз Катя и Сева родственники и тебе, и мне, значит, мы с тобой тоже родня! Ты тоже мне тетя? Или сестренка?! — взвизгнула она и тут же забралась на диванчик с ногами и метнулась ко мне, крепко обнимая за шею.