Господи, сколько же дерьма было в моей голове. Впрочем, и осталось его там не меньше.
Маша никогда в жизни не напоминала мне Романа. Несмотря на их очевидное сходство. Маша была для меня только Машей — моей особенной и самой дорогой девочкой.
О Романе напоминал мне сам Роман. В первую же нашу встречу почти два года спустя он просто затащил меня в туалет и, повернув к стене, задрал на мне юбку. Не то чтобы я была против, кажется, в тот момент я сошла с ума и очень этого жаждала. Это был Новый год, который мы отмечали в доме сестры, и никто даже не заметил нашей пропажи. Мы просто препирались, препирались… а потом неожиданно оказались в туалете.
Никакой романтики или чего-то подобного. Только грязь, боль и секс, после которого мы и словом не обмолвились. Даже препираться перестали. После того раза я оказалась умнее, приняла средства экстренной контрацепции и пообещала себе, что больше никогда в жизни не вступлю со Скольниковым в диалог, не посмотрю на него и не останусь с ним наедине. Потому что, когда он был настолько рядом — в туалетной комнате метр на метр, обнимал меня, покрывал шею кусачими поцелуями, – я превращалась в безмозглую идиотку.
Вернувшись на учебу, я просто просидела в общежитии почти две недели, не посещая пары. Мне казалось, что я ни за что не отмоюсь от той грязной и постыдной близости. Тогда я еще не знала, что Маша жива. Я даже не знала, что она Маша. Ведь так назвала ее не я, а Лиза.
Когда-то я думала, что ребенок от Романа будет притягивать и его в мою жизнь, но что Рома, что я справлялись с этим регулярно и без ребенка.
Ровно через полгода — на втором дне рождения Севы — все повторилось. А потом опять и опять. Любой мой приезд в столицу заканчивался непременно молчаливыми, но очень страстными свиданиями.
И если в первое время инициатором близости был только Рома, то позже и я сама. Когда три года назад я узнала, что Маша жива, я словно отпустила себя. Позволила развиваться этим идиотским отношениям. Конечно, развитие было лишь в увеличении частоты встреч. В позапрошлом году Рома даже начал ездить в Питере. Ко мне. Конечно же, он говорил, что по работе, но я-то знала, что это было не так.
А потом появилась Алина.
— Карин, если тебе она так нравится, почему же ты не пытаешься ее предостеречь от козлячей натуры Ромки? — спросила я сестру, прокрутив в голове бешеный поток мыслей.
Я чувствовала, что она все еще стоит рядом и чего-то от меня ждет.
— Кристин, если ты все еще его любишь, почему так ведешь себя? — уже более примирительно спросила она.
Сестра знала о том, что мы часто пользовались их кладовками и туалетами, и постоянно задавала мне вопросы, почему я отталкиваю Рому. Почему не хочу все наладить и вернуться домой. Исправить… Возможно, он моя судьба.
Только как исправить то, что исправить не в силах никто? Я ненавидела Скольникова только за то, что он однажды подписался на меня в Инстаграм, перейдя на мою страницу через аккаунт сестры.
— По твоему мнению, я, конечно же, должна была все бросить и приехать сюда, как только эта блондинистая Царевна Несмеяна появилась на Ромином горизонте! — не спросила, утвердительно прошипела я.
— Он бы выбрал тебя.
— Ошибаешься, — резко ответила я на выдохе и тут же поднялась с гамака.
Карина многого не знала, наивно полагая, что это я отталкивала всегда Рому. Я-то, может, и отталкивала его, только и он делал ровно то же самое. А когда появилась Алина, Рома просто мне сказал, что не хочет и ее пачкать нашей с ним грязью. Вот так вот. Наш секс не только мне казался грязным, но и ему.
А Алина была чистенькой и всей такой положительной… Да что говорить, если даже Карина за все это время прониклась к ней симпатией. К Царевне Несмеяне невозможно было испытывать негатив. А я, ловя себя на этом чувстве по отношению к ней, еще больше презирала свою мерзкую стервозно-эгоистичную натуру.
Ведь я испытывала к ней не то что негатив – я ненавидела ее. Так, как никого в этой жизни. Я даже к Лизе никогда не испытывала столько ненависти, хотя ее-то уж было за что, но несмотря на это я ее приняла. Успокаивая себя лишь тем, что Лиза любила Машу. Только вот если будущая жена Ромы тоже полюбит Машу (а она полюбит или хотя бы сделает вид, сомнений в этом не было никаких), вряд ли я воспылаю к Алине любовью.