— Ну, я спрашивала про тот, куда Карина водит Севу с Катей, но он же рядом с ними, а мы… — Я немного застопорилась, но все же продолжила, решительно уставившись на Ромин затылок: — Мы еще не знаем, где будем жить с Машей.
Сказала и тут же выдохнула, ожидая, что он сейчас посмеется или…
— Что, Каринка уже выгоняет? — Рома действительно рассмеялся, только по-доброму, а затем он нашел мой взгляд в зеркале заднего вида и просто подмигнул мне, тут же вернув свое внимание к дороге. Я же захотела протереть глаза, как в каких-нибудь мультиках, чтобы проверить, не почудилось ли мне.
Неужели Рома понял, как тяжело мне дались эти слова о месте жительства? Или не понял? Он что, даже не задумывался о том, чтобы забрать Машу к себе? Это же к лучшему? Определенно. Определенно к лучшему. Только почему на душе от этих мыслей стало так муторно?
— Я думаю, нужно уже по школам смотреть, — продолжил Рома, практически за волосы вытаскивая меня из болота отчаяния, в котором я сама себя чуть не утопила.
В переносном, конечно же, смысле, но все же… Я так явно представила себя эдаким Мюнхгаузеном, а Рому моим вторым я, все тем же Мюнхгаузеном, который усиленно тащил меня за хвостик из болота.
Господи, о чем я только думаю и почему от этих мыслей так грустно? Давно ли я воспринимала Рому как возможного спасателя? Только в семнадцать на это и была способна.
— Во многих есть специальное дошкольное образование, — продолжил Рома дельную, действительно дельную мысль, — а ей как раз в следующем сентябре семь, привыкнет заодно.
— И Сашку можно будет начать дразнить, что он не один такой взрослый, — поддакнула Маша, которая, оказывается, слишком внимательно навострила ушки во время «взрослого» разговора, — не только он ходит в школу.
Рома рассмеялся, а я просто кивнула. Я не знала, видел он мой кивок или нет. Неважно. Куда важнее было добраться до дома и не сойти с ума.
Только дома меня ждал сюрприз: Рома не уехал. Он просто поднялся в свою комнату. Да, и у него тоже в этом доме была своя комната. Не только у меня.
А вечером у нас был совместный семейный ужин. Марк, оказывается, тоже приехал и весь вечер не спускал с рук Катюшу. Маша же, немного поклевав ужин, спустилась со своего стула и с королевским видом забралась на колени к Роме. На что Скольников-младший расплылся в довольной мечтательной улыбке, а Скольников-старший бросил на меня тяжелый взгляд. Я же ответила ему мстительным прищуром и принялась в усиленном темпе поедать тушеные овощи и мясо птицы. Лишь бы побыстрее сбежать из-за стола. Как-то я не очень вписывалась в эту всю радужно-счастливую картину, даже при наличии за столом родной сестры, хозяйки этого дома, меня не покидало ощущение, что вместо меня здесь должна была сегодня сидеть Арина.
Чертов комплекс неполноценности какой-то.
Вечный аутсайдер, вот ты кто, Кристина.
Когда я вышла из-за стола, вежливо пожелав всем приятного аппетита, никто не предложил мне задержаться, не поинтересовался тем, почему я так быстро поела, да и вообще, даже дети не посмотрели в мою сторону, и Маша в том числе.
Я, конечно, понимала, что накручивала себя на ровном месте. И нечего было ревновать Машулю к родному отцу, которому сейчас, как оказалось, внимание Маши нужно не меньше, чем мне. И я прекрасно, просто прекрасно это понимала.
Раньше же я жила вдалеке от Маши, никогда не была для нее на первых ролях и мирилась с этим. И даже совсем недавно была готова закрыть глаза на то, что ее, возможно, будет воспитывать Арина, лишь бы Машу официально забрали у Аркадия. Но сейчас я как никогда явно поняла, что новой разлуки с Машей не переживу. Да, я эгоистично захотела стать центром ее мира.
Видимо, я все же чересчур сильно забила голову дурными мыслями, потому что не заметила, как уснула. Проснулась от движения рядом. Резко распахнула глаза и не поверила им, потому что прямо надо мной было лицо Ромы. Слишком близко. Каких-то двадцать-тридцать сантиметров между нами. А еще сумрак комнаты и шумное частое дыхание Скольникова.
— Спи, — тихо произнес он и отстранился, я же похлопала глазами и только тогда догадалась обернуться. Маша лежала рядом со мной, уже укрытая. — Она уснула у меня на руках, — шепотом произнес Рома, а затем развернулся и быстро ушел.