Словно издевался!
Да, не ощущая его запаха, я получила шанс стать разумнее, но вот, даря мне свои прикосновения, Рома опять лишал меня этого самого шанса на трезвомыслие.
— Если… — начал он и тут же запнулся, кашлянув. — Точнее, когда меня признают Машиным отцом, то для упрощения процедуры усыновления нам желательно расписаться. Ты думала об этом?
Ромин голос был спокойным. Слишком спокойным, тогда как… говорил он совершенно невозможные вещи. Я даже по ушам себя постучать захотела, испугавшись, что они услышали что-то не то.
— Расписаться? — еле размыкая губы, тихо-тихо произнесла я.
— Так ты думала об этом?
— Ты поэтому отменил свадьбу с Алиной?
— Отчасти, — глухо сказал Рома, а затем дернул головой и улыбнулся. Только вот улыбка эта была совершенно неискренней.
— Не нужно играть и изображать то, чего нет, Ром. Я достаточно тебя знаю, чтобы видеть, когда ты… — начала заводиться я, но Рома перебил меня:
— Кристин, какая разница, из-за чего именно я расстался с Алиной, если это было полностью взвешенное и обдуманное решение?
— Так же, как и когда расстался со мной?
— С тобой… — Наконец-то с его губ пропала наигранная улыбка. Рома остановился и сдвинул ладонь с моих позвонков на талию, крепко сжимая, заставляя меня замереть. — С тобой, — проникновенно зашептал он, — я никогда не поступал обдуманно. Или даже взвешенно. Никогда, Кристин…
— Никогда… — Я закивала непонятно чему и отвернулась, оглядывая деревья, но совершенно не воспринимая окружающий нас пейзаж. Перед глазами стояли совершенно другие картинки. Как-как, но обдуманно мы и правда никогда не действовали.
— Только сейчас, — Ромин голос стал громче и оттого более хриплым, и эта его хрипотца отзывалась во мне желанием, заставляя подрагивать все внутри меня. — Сейчас. Слышишь, Кристин. — Рома потянулся к моему лицу и, мягко обхватив за подбородок, повернул к себе.
Скольников стоял близко. Неожиданно очень близко. Только в это мгновение я ощутила и как его пальцы на моей талии сжались еще крепче, словно впечатываясь в мою кожу, и как Рома то ли сам начал дышать моим воздухом, то ли отправлял своими короткими вздохами тот, который вдыхала я.
Голова закружилась от такой близости, а сердце застучало слишком быстро, гоняя отравленный Ромой кислород по моей крови, до краев наполняя меня этим сумасшедшим желанием.
Потребностью, противиться которой я никогда не могла.
Как бы ни корила себя, что бы ни делала или ни придумывала, никогда не получалось отстоять себя и свое личное пространство, если Рома подходил слишком близко, потому что в этот момент для меня пропадало слово «личное». Только он. Я и он. Мы. Рядом. И никак иначе.
А потом Рома меня поцеловал.
Глава 7
Слишком хорошо меня знал Скольников и просто не мог не заметить, как часто я задышала, как, должно быть, расширились мои зрачки в предвкушении, как судорожно заметался ничего не видящий, кроме его губ, взгляд. Рома знал, что я отвечу на поцелуй, потому что просто не оставил мне выбора.
Мягко лаская мои губы своими, он нежно погладил мои подбородок и шею, а затем пробежался пальцами выше, зарываясь в мои волосы и притягивая к себе еще теснее. Я несмело коснулась его языка своим, наступая первая, позволяя Роме больше, шире распахивая губы. Как всегда, сдаваясь, даже не пытаясь держать оборону. Зачем? Если я и так знала, что это все равно бесполезное занятие. Особенно тогда, когда сладость от капитуляции настолько сильна.
Провела ладонями по его груди — Рома тоже часто дышал, и осознание этого заставило меня практически против воли застонать ему в губы.
Как же я скучала…
— Ммм… — Скольников что-то промычал в мои губы в ответ на стон, попытался сказать…
Он захотел оторваться от меня. Прекратить поцелуй! Не знаю, как я поняла это, но тут же переместила руки ему на шею и, крепко сжав его за затылок, не позволила ему отступить. Только не сейчас. Не тогда, когда я позволила себе расслабиться, вновь плавясь в его сильных руках, словно плитка шоколада на солнце.