— Ну тише, тише… — Рома все же заговорил, разорвав наш поцелуй. Правда, не так скоро, как собирался, а тогда, когда нам уже нечем было дышать. — Я здесь. Здесь. Соску-учился, Кристин, — шепнул он мне в висок, притягивая мою голову себе на грудь, он все еще перебирал мои волосы пальцами, намертво в них запутываясь.
— Иди ты, — тихо и скорее по-детски обиженно, нежели зло произнесла я и легонько ударила Рому по груди. Он же, отпустив мою поясницу, накрыл мою ладонь своей, а затем крепко ее сжал и потянул к губам, подул на мои пальцы и начал их целовать.
Это все было… Словно ненастоящее.
— Ром… Рома-а-а, что происходит?
— Сказал же, соскучился, — довольно протянул он в ответ.
Я не видела его, но была уверена, что в этот момент он беззаботно улыбнулся, даже скорее шкодливо. Так, как умел только он.
— Объясни мне. Объясни, что изменилось, — требовательно спросила я.
Перемены в отношении Ромы ко мне я заметила еще до его отъезда. Они случились сразу после того, как пришел результат теста ДНК, но я не верила, что все дело было в нем. Не могла какая-то бумажка, хоть и с такими данными, заставить мыслить Скольникова иначе. И не только мыслить, но и поступать.
— Маша? — Сейчас он вздернул брови.
Я опять не видела, но могла поспорить на что угодно, что угадала верно.
— Нет, — я качнула головой, все еще вдыхая запах его духов и слушая биение сердца, — было что-то другое. Просто должно быть что-то еще. Я же тебя знаю прекрасно, Ром. Так резко люди не меняются.
— А я и не менялся. — Он опять поцеловал мою ладонь, а затем лизнул кончики пальцев, я шикнула на него, дернула рукой, но Рома не отпустил. — Хорошо-хорошо, — усмехнулся он. — Допустим, изменился немного. И ты права, не так резко, а уже давно. Очень давно. Просто сейчас у меня появился повод для того, чтобы рядом с тобой наконец-то включились мои мозги. Знаешь же, что обычно именно с головой у меня проблемы, когда дело касается тебя. А сейчас нам обоим есть ради чего стараться. Ну же? Разве Маша не стоит того, чтобы мы оба наконец-то стали более здравомыслящими? Кристин?
— Это слишком хорошо звучит для того, чтобы быть правдой, — хмуро и слегка заторможенно произнесла я и еще сильнее вжалась лбом в твердую грудь Романа. Слишком хорошо от него пахло, слишком ласковое тепло исходило, а еще быстро стучало сердце, успокаивая и завораживая меня своими гулкими и частыми ударами.
— В конце концов, мы уже точно ничего не потерям и не испортим. Кажется, хуже, чем было, быть уже не может. И если раньше мы были…
— Да-да… молоды, эгоистичны. Сейчас это, конечно же, не так, — усмехнулась я.
— Нет, не так. Хотя ты отчасти права. Просто раньше каждый и правда думал только о своей гордости и своих потребностях. Сейчас у нас есть Маша, и о ней мы должны думать в первую очередь.
— То есть ты предлагаешь не только расписаться и усыновить ее, но и… — Я все же отстранилась от его теплой и уютной груди и подняла голову, заглядывая в темные глаза Скольникова. Его зрачки расширились настолько, что почти слились с радужкой.
Рома, Рома… Что же ты делаешь со мной?
— Да, я предлагаю тебе попытаться построить семью. Настоящую. Желательно счастливую. — Он ласково улыбнулся и опять поцеловал кончики моих пальцев.
Я же прикрыла глаза и снова уткнулась лбом в его грудь, иначе упала бы. От такого сумасшедшего, просто нереального предложения. И какое же оно было заманчивое. Словно кто-то залез ко мне в голову и вытащил из нее самые потаенные секреты и желания. Те мечты, в которых я даже сама себе признаться боялась.
— Я могу подумать? — мой голос сорвался на хрип, потому что произносила я эти слова практически против воли.
Все мое естество просто кричало: «Да. Да. Да-а-а! Какое подумать, дура ты набитая?»
— Давай сделаем так. — Рома закопошился рукой в моих волосах, а затем, сжав за затылок, отстранил от своей груди, вынуждая меня посмотреть на него. Я даже возмутиться не успела, утонула в его взгляде. — Вернемся к этому разговору сразу после суда? Когда у меня на руках будут все документы. Хорошо?
Рома был не уверен. И взгляд его не то чтобы метался, но… Я, только сейчас наблюдая за ним, как загипнотизированная, поняла, что он волновался. И не так-то просто ему дались и это предложение, и вся его откровенность, и само решение.