Через несколько минут все расселись по своим местам, а мои ученики и спутницы с Сардатом заняли приготовленные места. Последними появились король с королевой, и ловкие лакеи начали сноровисто разливать горячие настои. Я выпил уже две чашки, посматривая на удрученных гоблинов и пытаясь придумать какой-нибудь щадящий способ выяснения последних капель истины.
Тщетно. Такого способа попросту не существовало. Как ни старайся, гоблинам придется выпить горькую чашу до дна. И то простое обстоятельство, что гнусный подлог совершил их далекий предок, хоть и может служить объяснением их действий, но никак не оправданием. Они должны были давно задуматься о странных несоответствиях в предписанных копией артефакта правилах и действительностью. И попытаться хоть что-то изменить, а не катиться и дальше в пропасть с упорством самоубийц. Хотя… я тоже все время повторяю их ошибку, пытаясь судить гоблинов как людей. А они вовсе не люди, и не зря эльфы обошлись с ними так жестоко, наверняка ведь точно знали, что упрямый народ, потеряв свои земли, ещё не раз предпримет попытку захватить чужие, если оставить ему возможность восстановиться.
Правительницу гоблинов маги подлечили еще в кузне, до отправки в портал, и она категорически отказалась от отдыха. А настаивать никто не осмеливался, хотя выглядела гоблинка совершенно измученной.
Пора, решился я, наконец, еще раз взглянув на её потерянное лицо с застывшим взглядом, устремленным куда-то вглубь прожитых лет. Чем дольше тянешь, тем больше она мучается.
— Зерид, — подавив тяжкий вздох, зову учителя, — возьми очищенный артефакт и прочти нам истинное послание эльфов.
Он шагал вокруг стола как на эшафот, мужественно стиснув губы и старательно выпрямив спину. А дойдя, остановился рядом, и, пряча глаза, принял из моих рук табличку с таким напряженным видом, словно брал в руки ядовитую змею.
Несколько томительных старик минут рассматривал непонятные мне знаки, потом перевел взгляд на мое лицо, что-то пытаясь на нем отыскать, и вдруг запальчиво заявил:
— Как я могу верить, что эта вещь не подложена ковеном специально, чтобы окончательно уничтожить наш род?
У меня даже челюсть отвисла от изумления. Вот и делай после этого им добро! Да и действительно, как теперь доказать, что маги специально не подстроили такой фокус? Рассказывать про их честность? Так про это только посвященные знают, а большинство жителей Чиндая и Остана считают магов коварными существами способными на любые хитрости, ради достижения собственных целей.
— Если я скажу тебе, что Грег никогда не пошел бы на такой обман, ты поверишь? — Вскочил со своего стула Сардат.
— Ты не прав, обвиняя королевское око в подлоге, в тебе говорит боль и обида, — почти одновременно с ним горько вымолвила старшая мать, — читай, Зерид, и постарайся не ошибаться.
Скрытую угрозу, прозвучавшую в последних словах повелительницы, услышали и поняли правильно не только люди.
— Я тоже могу прочесть надпись, — произнес цветок жизни голосом возникшего над столом духа, — и это я помог Грегу отыскать артефакт эльфов в академии на Артаге. Могу успокоить всех, кто сомневается, в этом мире сейчас нет никого, способного создать такой металл.
— Читай, — пересилив гнев, спокойно кивнул я старику, — а духи подтвердят твои слова.
Гоблин поднял к глазам артефакт и обреченно, словно бросаясь в пропасть, прочел:
— "За все грехи, за жадность и жестокость будет отныне ваш род наказан сурово, но не иссякнет, если вы соедините свою кровь с кровью человечьих женщин, и помните, только от истинной любви будут рождаться ваши дочери" — последние слова старый учитель выговорил запинаясь, а произнеся, ошеломленно уставился поверх наших голов на своего командора.
И мы все невольно потянулись туда взглядами, проверить родившиеся догадки. Тайгар сидел, низко опустив голову в ладони, и его мускулистая спина казалась высеченной из камня.
— Это действительно написали эльфы… — горькая боль плескается в глазах повелительницы, кривит её прежде невозмутимое лицо, — никто из людей никогда бы не догадался, что гоблины очень редко находят истинную любовь. Так редко, что считают ее сказкой, легендой, подобной встрече на берегу океана с морской владычицей. Во все времена женщин нашего рода выдавали замуж в самые дальние семьи, считаясь только с необходимостью смены крови в потомстве, но не с их желаньями. Лишь когда женщин осталось очень мало… всего две части от числа мужчин, нас начали оберегать и даже назначать правительницами. Но одновременно с этим наши прародительницы сами взяли на себя нелегкую долю племенных самок.