Он бросил на меня виноватый взгляд, и продолжил нехитрый рассказ. Как он звал на помощь и поливал бандитов кипящей кашей, как прибежали стражники, как Камира велела запереть буйную четверку в отдельной комнате. А я вспомнил драку возле стога прелой соломы и сильно пожалел, что не добил их тогда.
После обеда Лукий сразу ушел, обязанности повара теперь легли на его широкие плечи. Но перед тем, как он отправился варить ужин, я вызвал мужика в купальню и выдал ему секретные инструкции. Разумеется, я очень рисковал. И не только собой, но и учениками, ведь если все раскроется, магов обязательно обвинят в пособничестве, кто поверит, что они ничего не знали?
Но и смотреть, как гибнут люди, я больше не мог. Пусть даже они преступники, приговоренные к казни, но к казни быстрой и прилюдной. Тем более, выкупленные в рабство преступники в обмен на свободу получают право на жизнь.
После ухода обозника мы снова засели за расшифровку странных значков, и с помощью магов дело понемногу сдвинулось с мертвой точки. Вскоре появилось несколько твердых пар, причем наметились кое-какие закономерности, про которые я решил пока ученикам ничего не говорить. Предпочитая как следует проверить свою версию и убедиться в ее правоте, прежде чем праздновать преждевременную победу.
После всего случившегося ученики между собой почти не разговаривали, обращаясь друг к другу в случае крайней надобности через меня или с преувеличенной вежливостью. А я, если признаться честно, был только рад помолчать, меня жутко утомил за эти дни их безнадежный любовный треугольник, или, если вспомнить Камиру, скорее, многоугольник. И как я не ломал голову, но так и не придумал, как помочь хоть одному из них. Впрочем, Туру мне не хотелось помогать, его искусственно выращенная страсть была самой безнадежной и пагубной из всех.
— Таржен, смотри, вот эта большая дверь совпала с этой большой, — сунула мне под нос свой листок Олли, — тебе не кажется…
Да именно это мне и кажется. Но вслух я строго сообщил, что несколько совпадений вполне могут быть случайностью, и нужно проверить как можно больше вариантов, чтобы быть абсолютно уверенным в закономерности.
— У меня уже в глазах от них рябит, — устало пробурчал Рун и отложил табличку, — интересно, как те, кто здесь жил, в этом разбирались?
— Ну, видимо, учили эти значки с детства, — пожав плечами, ответил ему Тур, пробуждая во мне надежду, что между магами понемногу восстановится мир.
— Меня интересует другое, — чтобы поддержать разговор, задумчиво заметил я, — в одну дверь можно свободно войти и дойти до выхода, а когда идешь в обратном направлении, срабатывают ловушки. Почему? Что меняется?
— Интересно, зачем их вообще столько понастроили, неужели не хватило бы одной? — как-то обиженно пожаловался Рун, и мне на миг показалось, что разгадка тайны промелькнула где-то совсем рядом.
— Нет, я другому удивляюсь, — вздохнула Олли, и чувство озарения погасло, так и не разгоревшись, — это строение столько лет стоит без хозяев, посреди океана, под штормами и ураганами… и все равно работает! Как такое может быть?
— А может, у него есть хозяева, — мрачно пробурчал Тур, — только они не живут тут все время? Приходят иногда, проверяют, ремонтируют… а если найдут незваных гостей — загоняют в те ловушки.
Что-то настолько жуткое и безнадежное послышалось мне в его словах, что по спине скользнул непрошенный холодок. Я оглянулся на темнеющее небо за узкой щелью окна и отложил листок.
— Ты прав, глаза устали и всё начинает путаться, — кивнул я Руну, — давайте, хоть постели пока устроим.
Но не успели мы как следует расположиться, как за нами пришли стражники во главе с Тероном.
— Таблички прихвати, — холодно скомандовал он мне, — посмотрим, до чего ты там додумался.
Послушно взяв со стола всё, что мы успели проверить, я потопал следом за ним. А что спорить? В конце концов, именно для того и делал я эту трудную работу, чтобы спасти чьи-то жизни.
В зале с ловушками нас уже ждали. Камира, ведьма и несколько стражников, нацеливших арбалеты на четверку знакомых мне бандитов.
— Есть результаты? — даже не пытаясь изобразить радушие, буркнула Камира.
— Да, — я уверенно прошел к самой проверенной паре дверей, — вот эта и эта связаны. Но где вход, а где выход — понять пока невозможно.
— Ничего, — зловеще ухмыльнулась госпожа, сейчас проверим. Давайте двоих туда.
Глаза главаря полыхнули жгучей злобой. Впрочем, и я, хотя старался удерживать на лице безразличное выражение, ненавидел его не меньше. И не только его одного, а всю породу таких вот наглых задир, которые считают себя вправе распоряжаться судьбами и жизнью тех, кого выберут себе в жертвы. И если жертва оказалась им не по зубам или просто попыталась сопротивляться, начинают считать своим долгом непременно сломать и размазать по камням непокорного. Для них не существует никаких норм человеческой морали, они обожают издеваться над самыми светлыми чувствами других и не отступают до тех пор, пока не добьются своего.