Отпив несколько глотков, Камира протянула кубок матери, та ведьме. Я тоже не стал отказываться, когда очередь дошла до меня, дурманящая мозг духота и невыносимая вонь много хуже ведьминских шуточек.
Днем нас везут от стойбища к стойбищу на похожих, как близнецы, лошадках, и это лучшие моменты путешествия. Сами стойбища я уже ненавижу, может, оттого, что в круглые шатры, где обедает и отдыхает по ночам наш главарь, нас не пускают. Для таких, как мы, в каждом стойбище отгорожен жердями и колючими ветками зловонный загончик, а иногда еще хуже — просто выкопана не менее зловонная яма. Отсидев в такой первый раз, Сахта взбунтовалась и попыталась договориться с главарем. Он выслушал её с бесстрастным выражением лоснящегося после сытного обеда лица и отдал какой-то приказ своему помощнику. Теперь нас ссаживают с лошадей за пару сотен локтей от стойбищ, и запирают в клетке, предназначенной для пойманных рабов и тигров. И те и другие — хороший товар, причем молодой зверь обычно ценится в десяток раз дороже молодых парней. Стоимость девушек, как обычно, зависит от красоты и возраста.
Вот только никто и никогда не чистит в этих клетках, их просто время от времени переставляют на другое место. Но нам уже третий раз подряд достается самая грязная клетка, и я не сомневаюсь, что это месть главаря ведьме за наглость. Хорошо, что он даже не подозревает, какова будет месть ведьмы, судя по моим наблюдениям, Сахта сильнее обычной местной шаманки раза в два, а то и в три.
— Выходите, — один из наших конвоиров размотал тяжелую цепь и распахнул узкую дверцу.
Мы торопливо полезли на волю, подальше от невыносимой грязи и вони. Я уверен, что за эти два дня мы насквозь пропитались мерзкими запахами, и как о чем-то несбыточном мечтаю о бадье с горячей водой и большом горшочке с самым едким мылом.
И вообще я хочу домой. Так сильно, как не хотел, пожалуй, ни разу в жизни. Холмистые просторы и широко распахнутая бездонность неба радовали только в первые часы, теперь они навевают уныние и тоску. Почти неприметная дорога, вьющаяся по лощинам между холмов и иногда сменяющаяся полным бездорожьем так однообразна, что к концу первого дня мне казалось, что мы едем по кругу. И только во второй вечер, по подросшим на горизонте снежным вершинам, я догадался, что направляемся мы в сторону Хайкань-таньского хребта. А сегодня утром убедился в своей правоте.
Смутные подозренья переросли в уверенность, при первом же взгляде на троицу, ожидавшую нас неподалеку от одного из белых войлочных шатров.
Одетых в одинаковые белые туники и штаны, с босыми ногами и обвязанными белыми платками головами Хайканьских отшельников не спутаешь ни с кем. Так вот значит, кому понадобился старинный артефакт!
Не нравится мне их интерес, ох и не нравится. Потому что никто во всем мире не сможет с уверенностью сказать, чего от него можно ждать. Самые загадочные и странные жрецы неведомого бога живут высоко в горах в неприступных пещерах, не поддерживают ни одного правителя и ни с кем не вступают в переговоры. Послушники хайканьских отшельников славятся воинским искусством и неподкупностью, предпочитая смерть измене.
— Почему они такие грязные? — тихо обронил на одном из чиндайских наречий посланник, и ветер донес до нас эти слова.
— Мы не нанимались их мыть, — нагловато ответил кочевник, продолжая спокойно ковырять в зубах.
Отшельник промолчал, видимо решил не спорить попусту. Да и Сахта не проронила ни слова, но по мелькнувшей на ее губах загадочной ухмылке я понял, что кара за наши мучения придет в стойбище очень скоро.
— Садитесь на лошадей, — скомандовал отшельник и мы торопливо полезли на уже привычные куски кошм.
Понимая, что теперь наше путешествие станет совершенно иным. Не знаю пока, хуже или лучше, хотя людям и свойственно надеяться, что завтрашний день будет светлее и добрее, жизнь зачастую не оправдывает этих надежд.
Отшельники, тоже получившие по лошадке, ехали впереди и впервые за последние дни никто не следил за нами. Да и куда было бежать в этих бесконечных холмах, без запаса еды и воды? Хотя теперь у Сахты было несколько наполненных Туром накопителей, было бы глупо надеяться, что ведьма отправит нас с магом в королевство. Запавшие мне в голову слова о больших планах ведьмы на мою персону вряд ли были шуткой, а значит, уйти так просто нам не позволят.
Чиндайский поселок, легко узнаваемый по игрушечным домикам со смешными крышами, открылся с вершины холма, на который мы въехали на закате. Он раскинулся по берегам небольшого озера, образованного несколькими стекающими в низинку ручьями, и выглядел очень чистеньким и милым в окружении аккуратных разноцветных заплаток полей и огородов. Намного приятнее кангирских стойбищ и сартов.