А я устраиваюсь так, чтобы видеть проход и одновременно всех своих сокамерников. Немного погодя первый шок схлынет и они, скорее всего, захотят получить объяснения. И я не уверен, что процесс этот будет мирным.
Глава 14
— Ну? — Тайгар нетерпеливо хлопнул рукой по верхней грани каменного куба, оставленного посреди пещеры вместо стола. — Долго еще?
— А тебе так не терпится придумать наказание для этих сумасшедших? — ехидно буркнул Зерид, осторожно передвигая пинцетом крошечный кусочек на новое место.
— Какое там наказание, — тяжело вздохнул командор, — что я, сумасшедший, чтобы копать себе могилу. Это те влюбленные бабы не сумели рассмотреть, с кем имеют дело, а я старше их всех, вместе взятых. Мне было бы стыдно попасться как пастушку, на его рыжую бороду. Лучше скажи, дали им хотя бы воды?
— Не о том ты хотел спросить, — откладывая кусочек и принимаясь за другой, — рассеянно отозвался его друг, тебя ведь интересует, как там Сардар? Ну и еще… что нам делать, если за ними придут?!
— Отдадим и извинимся… — как о чем-то давно решенном мрачно сообщил Тайгар. — А что они нам могут сделать? Никого мы не обидели, не ударили и даже не обругали… и всё, что они захотели, сразу отдали.
— Но ты же знаешь… что всё не так просто. Верховный маг не зря несколько раз подсылал к нам своих людей… наверняка что-то заподозрил.
— И это ничего ему не дало, — хмыкнул Тайгар, — хотя… иногда я думаю, что Базира была права. И тогда у меня начинает болеть душа… и хочется шагнуть с площадки вниз… как Шенмиат.
— Я рада… что ты, наконец, признался, вот только прыгать в поток не вздумай, — грустно произнес от двери грудной голос и командор немедленно вскочил.
— Почему ты одна? Что, некому было проводить? — подхватывая женщину под руку и подводя к собственному креслу, застеленному пушистой пятнистой шкурой выговаривал он, — садись вот сюда, сейчас принесу шкуру под ноги.
— Я еще не совсем старуха… чтоб меня по родному дому водили за ручку, — недовольно буркнула она, и сразу сменила тон, — ну, вы уже выяснили, чья она дочь?
— Боюсь… что моя, — тяжело вздохнув, признался командор, — больше двадцати лет назад… точнее не скажу, мы застряли в маленьком городишке на севере королевства. Зима была очень снежная… все, что расчищали днем, ночью заносило с избытком. Мага телепортиста мы не нашли, амулета переноса не было… да и денег тоже было маловато. Вот и определился я к молодой вдовушке, достаточно состоятельной, чтоб прокормить пятерых гоблинов. А уходя… пожалел… оставил в живых. Закон про неприкосновенность людей мы приняли немного позже… года через два. Я еще тогда вспоминал её… думал, хорошо, что не убил.
Он и, правда, вспоминал ее… и не раз, даже сам не понимая, что особенного нашел в простенькой провинциальной вдовушке. И действительно обрадовался, когда Базира выдвинула ту версию и заставила их принять закон, запрещающий причинять вред представителям вражеского человечьего рода. Особенно женщинам. Правда доказать свои слова правительнице тогда так и не удалось… въевшиеся за тысячелетия правила и законы не так-то просто переступить, а доказательств правоты не было ни у нее, ни у противников.
— А она тебя узнала? — помолчав, осторожно спросила повелительница.
— Ну как она меня может узнать, если ее тогда еще и на свете не было? — поразился командор, расстроенно разглядывая мать.
Совсем старая стала, уже разум начинает мутиться, если такие вещи говорит.
— Да я не про Камиру, — понимающе усмехнулась Бариза, заметив его огорчение, — а про её мать.
— Так ведьма же ей не мать, — терпеливо продолжал объяснять Тайгар, наливая в бокал темный душистый напиток, предмет гордости их алхимиков, и ненавязчиво пододвигая матери, — вот выпей, свеженький.
— Сам пей, я уже сегодня принимала, — едко хмыкнула она, — к тому же тебе все равно нужнее, раз не заметил, что черноволосый наемник — женщина. А по их поведению сразу понятно, что мать с дочерью. Вот только одно мне теперь интересно… что же она хотела получить…
Тайгар сразу поверил матери, зная её необычайную прозорливость в таких делах, а поверив, зябко передернул плечами. Отчетливо вспомнив неистовые мольбы и цепляющиеся за его одежду тонкие руки Темиры. Что ж там неясного… скорее всего, именно его и хотела. И хорошо еще, если живым.
— Там… — влетевший в комнату молоденький послушник, из тех, что используются лишь на побегушках, не успев досказать фразы, застыл растерянным столбиком.