— Я пойду искать Нуру.
— Но ты не знаешь улиц города.
— Не волнуйтесь, знаю, — я утверждал это, хотя на самом деле не очень хорошо знал город. Но мне помогало то, что он был маленький.
— Ты нашел жильё?
— Да.
— Ты хочешь забрать свою сумку?
— Я хотел забрать, но сейчас я пойду за Нурой. Я заберу сумку, когда вернусь.
Я побежал. Столкновения происходили на всех улицах. Я видел, как солдаты стреляют из автоматов и бросают в людей бомбы со слезоточивым газом. А люди бежали в разные стороны, потом снова возвращались и вновь бросали камни. Я раньше никогда не видел людей, с таким упорством и настойчивостью противостоящих смерти — без страха и раздумий. Наоборот, мне казалось, что вооруженные с головы до ног солдаты, больше боятся, так как они постоянно прятались за дверями своих машин.
Передо мной упал раненый молодой человек. Его тело сильно дрожало, и мне показалось, что земля под ним дрожит. Я решил, что пуля поразила его нервную систему, быстро побежал к нему. Другие люди также пытались ему помочь. Мы понесли его к машине скорой помощи, которая появилась из ниоткуда и увезла раненого, издавая непрерывный вопль тревоги, будто бы это был зов, исходящий из глубины жизни.
Я вновь принялся искать Нуру. Я боялся, что с ней может что-нибудь случиться. В это время бомбежка лагеря стала сильнее. Моя кровь кипела, дыхание мое кипело и пространство тоже кипело непрерывными взрывами.
Вдобавок к моему беспокойству о бабушке, которая была в том горящем аду, прибавилось волнение и о Нуре. Прошли часы, но я ее так и не встретил. Я решил вернуться к ней домой, в надежде, что она уже там.
Но если я приду к ней домой, а ее там не окажется? Эта мысль чуть меня не убила, словно кинжал, ударивший в сердце. Я остановился. Меня охватило желание закричать в полный голос и позвать ее, чтобы она меня услышала, будучи хоть на краю света, чтобы появилась и спасла меня от страха и волнения за нее.
Мне казалось, что мир извечно тонет в крови и мы в нем чужие, и бесполезно искать в нем убежище.
Я спросил Нуру.
— Ты веришь, Нура, в то, что существует в мире другое место кроме этого? Место, где солнце восходит каждое утро и освещает его дорожки. Где люди спокойно идут, разговаривая на другом языке, а не на языке смерти. И вместо криков можно услышать их тихие голоса, и вместо пуль летают стаи птичек, и вместо крови льет дождь.
Она долго молчала, потом посмотрела на меня и сказала:
— Да, Халиль, верю.
— Где? — спросил я в нетерпении.
— Там. Наверху, Халиль, — сказала она и подняла голову, смотря на погребённое во мраке и тумане небо.
Когда я посмотрел на небо, исчезающее в покрове тумана и тьмы, меня охватил страх. Из-за этого страха я потерял всякое желание дойти до ее дома. Я боялся, что мои волнения оправдаются, и меня встретит горькая правда. Я стал идти медленно и, часто оборачиваясь, смотрел по сторонам. Иногда я останавливался, долго смотрел назад и прислушивался. Но, кроме грома и грохота, бушевавших в небе над лагерем, ничего не слышал. А небо города время от времени сотрясалось из-за стрельбы или из-за крика, или из-за загруды. Я подумал, что готов жертвовать своей жизнью ради того, чтобы Нура была жива и здорова. Я, в самом деле, был готов это сделать, хотя слово «жертвовать» вызывало смешное звучание в душе. Так как моя жизнь, которой я был готов жертвовать, ничего не стоила. Скорее всего, она была лишняя, никому не нужная, я однажды выиграл ее совершенно случайно, и никогда не знал, что с ней делать. Особенно когда стоял, как и сейчас, посреди дороги, не зная, куда идти.
Я стоял и смотрел на дорогу, которую оставил позади себя, дорогу, которая постепенно пропадала в темноте наступающей ночи. Смотрел, будто храня в ее тьме свою душу и свои надежды. Однако не прошло и минуты, как я услышал:
— Халиль!
Я почувствовал, что мое сердце упало, пока я тонул в волнах ее голоса. Я старался обгонять секунды, поворачиваясь к ней, чтобы увидеть ее. В порыве радости я потерял контроль над мыслями. Мое тело рвалось к ней.
— Я волновалась за тебя, Халиль.
— Я тоже.
Мы были взволнованы. Смотрели друг на друга с тоской и радостью, будто наша разлука продолжалась не один день, а десятки лет. Не было необходимости признаваться друг другу в сильных чувствах, ибо мы ощущали, что познакомились не два дня назад, наша любовь длилась намного дольше!
Она смущенно спрашивала меня, почему я вчера не вернулся, чтобы забрать сумку, и говорила, что сильно боялась за меня, и что две ночи не спала из-за волнения, и что терпения у нее сегодня не хватило, и она вышла, как и вчера, искать меня, а когда вернулась, то ее мама сказала, что я пришел и тут же ушел, чтобы искать ее. Она сидела и ждала меня, пока ее сердце не сообщило ей, что я вернулся. Она вышла встречать меня. Она говорила, что долго меня искала: